То, что у вас здесь сейчас, — это Юг мой молодости, я это всем повторял , но мне никто не верил. Когда я рос, у нас тоже заправляли гопники в погонах и олигархи. Потом один гопник заказал другого, понеслось дерьмо по кочкам, но ненадолго, скоро все вернулось на круги своя. У нас на эту ерунду ушло лет тридцать, так что у вас еще полно времени, говорил я, но мне никто не верил. В нашем городке всем заправлял сын мэра — держал бензоколонки, рестораны, даже больницы с детсадами. Гонял по улицам на японской тачке, и все прошмандовки приподнимали юбки и лыбились во весь рот.
Разница в том, продолжал я, хотя никто меня не слушал, что мы любим не только пить водку — корейцы пьют куда больше вашего, — но и ходить по улицам с плакатами. Все-таки одно дело, когда тебя оккупируют американцы, и другое когда монголы. То есть, по сути, мы же. Если бы мы оккупировали вас, продолжал я, хотя меня никто не слушал, из этого не вышло бы ничего хорошего. Нормальное общество можно построить только проиграв войну. Наши олигархи тоже покупают яхты славным лидерам, но, когда слишком много корейцев выходят на улицу, славные лидеры отправляются в тюрьму. Правда, в тюрьму у нас сажают только женщин, мужиков приходится убивать. Сидят эти старые сухощёлки недолго, но и за это время успевают натрахаться на всю пенсию. Вертухаи у нас лютые, все фанаты Жене и Пак Чхан Ука.
Слушайте, я продолжаю. Русские никогда не смогут избавиться от мазохизма, потому что всего боятся и пуще водки любят пить Божью росу. Лозунги здесь начинают придумывать только неделю не жрамши. Но лучше — две. Все, кроме голода, прощается с пофигистической радостью, которая отличает настоящих имбецилов. Ваши местные никогда не смогут ничего организовать, потому что им все спускают сверху. Спирт, спорт, отмену рабства, измену родине, дружбу народов, поворот рек, войну и мир, треугольную грушу, прет-а-порте, повышение пенсионного возраста, барбершопы, врагов, гибель богов, ипотеку, литературу... Этот народ жрет, что дают, но никогда не стоит у плиты.
Самостоятельно вы любите только все заграничное, продолжал я, хотя меня никто не слушал. Этой любви у вас не отберет даже «гладкая грудь на шоколадном коне» из какой-то басни, которую мне пытался пересказать Ми Ха Ко. Поэтому в этом городе можно устроиться даже такому отморозку, как я, пусть в нем и скучно так, что черти воют. И поэтому, как и у нас, здесь нет никаких традиций: через 10-15 лет фанза поворачивается задом и все превращается в свою противоположность. Экспресс «Северная Венеция» прибывает на побережье в полночь, неся в пломбированных вагонах полчища крыс.
Дерьмовее меня вообще никогда не было. Ну что такое режиссер пройдоха рвач неплохой организатор. ??? .А что художник насильник заточитель убийца. ??? .А что писатель свежеватель разоблачатель предатель. ??? .В детстве на нашей улице стояли три изогнутых фонаря, они гасли ровно в пять минут первого.
Когда еврокретины давали очередную статуэтку, я начинал ржать, как только переставал корчить благодарную рожу на сцене. Отличное было время: любому узкоглазому, если он не стеснялся показать, как мужик хлещет бабу замороженной рыбой, перепадал приз. В пусанских борделях торговцами замороженной рыбой называли сутенеров. В те времена можно было потрахаться по цене обеда в студенческой столовке.
Коллар знал толк в гладкой груди. Однажды в парижском баре я чуть не набил ему морду, когда он схватил меня за яйца. Теперь я ему завидую: умер от рака для гомиков, а я подохну от испанки для онанистов. Если б я ему дал, могли бы сдохнуть вместе. Может, я умер бы позже, но знал бы, что моя смерть родилась от таланта и молодости. Кроме того, мне не пришлось бы снимать столько безобразных фильмов. Хватило бы двух-трех, чтобы остаться красоткой навсегда. Грубый азиат, оттраханный парижским принцем в тубзалете бара, получает спецприз двухнедельника режиссеров и умирает на концерте Наташи Атлас от сердечного приступа со справкой от проктолога в кармане. После 90-х жить не имело смысла, но тогда об этом никто знал. Мы думали, что черный триппер-хоп будет звучать под низкими сводами мироздания вечно, dissolved girl.
Кино оправдывает любую чушь, просто ее показывая. Представьте любой из моих фильмов в виде книги. Кто-нибудь стал бы читать такое дерьмо? Пленка покупает задешево, а продает втридорога. Вуатюр, дребезжащий по проселочной дороге и падающий в пропасть, пока камера снимает водителя и его спутницу... Выглядит очаровательно. Как говаривал представитель гонконгской династии Хуй, «киногения». Продюсер свиных ушей, жив ли ты, старый Хуй? Так называемым синеастом может стать кто угодно, говорил он, если есть кого развести на бабки. Плюс немного терпения и желания орать на тех, кого заставляешь кривляться. Все остальное происходит само собой, а через полгода очкарики во фраках вручают тебе кусок полированного железа. Тебя показывают по телику.