Федор не хотел выглядывать и подсматривать.
Он вообще ничего не хотел, кроме одного — чтобы все это быстрее закончилось.
Чтобы он оказался в столице, чтобы поступил в университет, чтобы…
Тут, словно наваждение, что-то дернуло его за руку.
Федор испуганно замер, медленно и осторожно опустил голову и заметил как поблескивает перо, что он припрятал в рукаве.
Сглотнув, парень осторожно достал его и медленно выставил из-за плотной шторы.
Глаза не обманули его.
Между столами, с медальоном, в центре которого отчетливо виднелся красный светящийся камень, ходил Константин. Он подходил к сидевшим людям под действием пилюли и прикладывал к их лицам медальон.
На секунду, не больше, но он не пропускал никого.
Руки у парня подрагивали, мысли плясали от «убийца» до «упырь». Федор не понимал, что происходит. Может быть поэтому, а может быть из-за того, что зеркальце едва заметно сменило форму, Федор его выронил.
Попытка дотянуться и схватить перо в полете.
Неловкое прикосновение к холодному металлу, отчего оно закрутилось в полете и…
Тук!
В полной тишине звук упавшего на пол отполированного пера прозвучал как церковный набат.
Федор замер с вытянутой рукой, на половину высунувшись в проход.
Секунда, и он медленно поворачивает голову, встречаясь взглядом с Константином.
Глава 4
Действующие лица:
Катя/Кэт — кузина Федора.
— Порядочный дворянин никогда не опустится до убийства черни, — произнес Константин.
Он стоял перед Федором, прижимавшим к груди перо. Второй рукой он держал свои пожитки, которыми прикрывал отполированный металл в форме пера. После того, как он разглядел в нем убийцу на вокзале, перо стало для него очень важным.
— Однако, если такое случится, наказание за это — штраф, — продолжил Кузнецов. — И обстоятельства никто разбирать не будет. В пьяном угаре сжег артефактом или за попытку нападения. Ты знаешь это?
Горт молча кивнул.
— А говорю я это все к тому, что… — тут Константин слегка нагнулся к Федору и жестким, не терпящим возражений тоном произнес: — Ты. Ничего. Не видел… Понял?
Сын фермера глянул на людей, что едва заметно начали шевелиться, а затем на Кузнецова.
— Вообще ничего не видел, — повторил Константин.
В этот момент в вагон-ресторан вошел глава рода Кузнецовых.
— Вот вы где, — хмыкнул он. — Константин, ты прикрыл нашего гостя своим артефактом?
Кузнецов выразительно глянул на Федора, а затем кивнул отцу.
— Да, конечно. Ему ведь не выдали пилюлю, так?
— Да, к сожалению, я упустил этот момент, — кивнул Семен Гаврилович и взглянул на Федора. — Как ты себя чувствуешь?
Парень осторожно глянул на Кузнецова младшего, затем на главу семьи и сглотнул. Внутри боролись два желания. Первое вопило указать на Константина, обличить и заставить его рассказать, что тут происходило. Второе же исходило из чувства самосохранения. Хотелось промолчать, забыть и побыстрее выбраться из поезда с аристократами, после чего забыть это все как страшный сон.
— Н-нормально, — наконец ответил Федор, сделав для себя выбор.
— Необычное зрелище, — кивнул на людей, что начали шевелиться и первым делом принялись протирать глаза. — Ладно. Я договорился, тебя разместят в купе для прислуги. Найди там проводника, он покажет тебе место. Ты, кстати, уже поел?
— Да, спасибо, — кивнул Федор. — Сыт.
— Тогда размещайся, — кивнул Кузнецов старший. — До столицы путь не близкий, но сейчас к нам скоростной паровоз подцепят. Думаю, послезавтра с утра в столице будем. И да, зайди сюда на ужин. Обещали подать «Лосось по-Веллингтонски».
Семен Гаврилович развернулся и направился прочь, оставив Константина и Федора посреди вагона-ресторана, в котором начали вставать и разминаться люди.
— А ты хорош, — кивнул ему младший Кузнецов. — Быстро схватываешь.
Горт шмыгнул носом и тихо спросил:
— Что это было? Зачем ты…
— То, что я тебя похвалил, не значит, что ты имеешь права задавать вопросы, — отрезал Константин и направился к выходу. — В тебе что-то есть. Пошли, возможно ты еще на что-то сгодишься.
Молодой аристократ подошел к двери, нажал ручку и уже открыл ее, но затем повернулся и глянул на Федора.
— Я сказал, пошли, — кивнул он.
Федор как стоял, прижимая пожитки к груди, так и остался стоять.
— Выбор твой, ты не мне не раб, — спокойно произнес Константин и сделал пару шагов к нему. Приблизившись почти вплотную, он прошептал: — Но учти: проболтаешься о том, что произошло — укорочу язык. По голову. Понял?