— Да, это так. Я тоже слышала это.
— Пап, не пойми неправильно, но зачем ты притащил этого оборванца?
— Чтобы наладить контакт, — недовольно вздохнул отец, усаживаясь рядом с дочерью. — Горт — в нашем уезде серьезные землевладельцы. Причем не просто имеют землю, но и с умом их используют. Помнишь прошлогодний град и засуху на юге?
— Такое не забудешь, — кивнул Константин.
— Так вот все бегали с выпученными глазами от угрозы голода, Грот спокойно работал. Зерновые в тот год он не сеял. Так, только для фуража, по дальним полям. Тот год он… словно что-то знал. Он поставил на корнеплоды.
— Корнеплоды? — осторожно спросила Светлана.
— Картофель, свекла, репа, морковь, — отмахнулся Константин.
— В итоге, когда пришло время собирать урожай, и всем было понятно, что без помощи нам не обойтись, Горт приторговывал корнеплодами, причем в таких количествах и такого качества, что с ним столичные купцы приезжали договариваться.
— Ушлый землепашец, я понял, — кивнул Константин. — А этот оборванец тут причем?
— При том, что война, пусть даже торговая — это затратно. Дорого, невыгодно и совершенно бесполезно, если у одной из сторон нет понимания, что они точно выиграют.
— Ты хочешь сказать, что этот Горт может разорить нас? — хмыкнул Константин.
— Ты недавно начал вникать в дела, а Горт последовательно, год за годом, все сильнее давит нас на нашей же земле. Он не обваливает рынок, не бросает в грязь цены, но он последователен. Медлителен и последователен. И это недоимки в наших доходах. Небольшие, но постоянные. И главное, они медленно, но верно увеличиваются.
Кузнецов младший нахмурился.
— Ты хочешь через этого плебея продавить его отца?
— Если бы ты встречался с его отцом, ты бы не задавал глупых вопросов. Он как камень. Порой кажется, его должен начать щекотать сам дьявол, чтобы он хоть как-то выразил эмоции. Воевать и давить с такими — глупость несусветная.
— Тогда как…?
— Он стал слишком большим, и несмотря на то, что он против какой-либо магии, он поставляет припасы в город и соседние уезды. Сковырнуть его нельзя, а вот разделить сферы влияния и рынки — надо.
— Ты хотел наладить контакт через Федора, чтобы поделить рынки сбыта, — с довольной миной произнесла Светлана.
— Верно, — кивнул Семен Гаврилович. — И поэтому у меня вопрос: что произошло между вами? Почему он ушел из вашего купе?
Светлана и Константин тут же переглянулись.
— Ничего такого, — подала голос девушка.
— Парень очень сильно оробел, пары слов связать не мог, — кивнул Костя. — Может, дело в нашем благородстве, а может в том, что Светлана его очаровала, и он… поплыл.
Девушка опустила глаза и слегка зарделась.
— Я просто с ним разговаривала и вела себя прилично, — произнесла она.
Семен Гаврилович недовольно вздохнул и достал из кармана черный кубик с единственно белоснежной руной на грани.
— Отец, ты сейчас серьезно? — тут же нахмурился Константин. — Это ведь «Лжесвидетель»?
— Я никогда не одобрял ваши «игры» с людьми. Не одобрял, но и не лез, думал, детское. Перебеситесь. Однако сейчас ваши «игры» влезли в мои планы. Поэтому… — тут глава Кузнецовых вытянул руку и потребовал: — Хранителей!
Константин молча снял неприметное с виду серебряное кольцо и положил в руку отца. Светлана сняла небольшой невзрачный кулон с шеи и протянула отцу.
— Итак, — зажав руну, произнес Семен Гаврилович. — Что произошло в купе? Светлана?
— Ничего такого. Мы не ссорились. Я видела, что я понравилась Федору, хотела на этом поиграть, но он сам ушел. Его никто не прогонял, — спокойно ответила девушка.
Отец глянул на молчавший артефакт, вздохнул и убрал в карман артефакты-хранители.
— Ладно. Будем думать дальше, — произнес он, поднимаясь.
— А меня спрашивать не будешь? — поинтересовался Константин.
— Я в курсе, чему тебя учила Синий локон. Я специально попросил ее научить тебя обходить подобные штуки, — взвесил в руке артефакт Семен Гаврилович и вышел из купе.
Константин вздохнул и посмотрел на сестру.
— А ловко ты. И сказала, и не сказала, — хмыкнул он. — Почему артефакт не среагировал на недосказанность?
Светлана спокойно запустила руку в небольшое, культурное декольте и вытащила оттуда небольшой золотой кругляк, покрытый рунами.
— У тебя есть запасной «хранитель»? — удивленно произнес брат.
— Мужчины бывают жестокими, но чаще вы предсказуемы, — спокойно ответила сестра, и взвесив в руке артефакт, указала пальцем на брата. — Ты мне должен. Дважды.