— Я? — удивленно спросил Федор и тут же выпятил грудь. — Нет, я, конечно, старше и ноги у меня подлиннее, но…
Тут он указал на Сьюзи.
— Победитель гонки с вредным стариком, которому какой-то умник доверил артефакт — она!
— Я испугалась, — смущенно произнесла девушка.
— А мы за булочками на рынок просто бежали, ага, — кивнул Горт. — Мы как драпанули, так она от нас, наверно, на квартал ушуршала! А главное бежим, а я думаю: как он нас догонять будет? Если мы сейчас на месте встанем, он пока до нас дойдет — со старости умрет, ей богу!
Теперь уже и Катя откровенно посмеивалась.
— Я уже тогда притормозил нашу стрелу пущенную. Бежать смысла не было, мы хоть дух перевели, — вздохнул Федор и развел руки.
— Веселитесь, — вмешался Евгений. — Ну-ну.
Тетушка, глянув на него, переменилась в лице, тяжело вздохнула и произнесла:
— Какая-то неофициальная встреча у тебя получилась. Опять.
— Зайцев потащил в ресторан, — пожал плечами парень. — Допытывался на счет Никодима. Хочет с ним напрямую работать, без меня. Идиот. Думает, когда я ему говорю: «Он со мной только работает», — я ему лапшу на уши вешаю.
Тут Евгений покосился на стоявшего посреди кухни гостинной Федора
— В отличие от некоторых нахлебников, даже в ресторане мне приходится работать.
— Угу, а шатаешься ты, потому что устал сильно, — встряла Сьюзи.
— Я делаю все для нашей семьи! — огрызнулся Евгений. — Дом, ваша учеба, все наше состояние делаю я! Вот этими руками, постоянно ведя дела с торговой гильдией. А там не простые купцы с рынка. Там и голову откусить могут.
— Пока они кусают только твою печень, — заметила Кэт. — И чего ты к Федору пристал?
— Да, он же денег у тебя не просит, — кивнул Дмитрий и с осуждением глянул на брата.
— Еще бы он у меня денег просил, — хмыкнул старший. — Он сбежал из дома. Против воли отца не стал учеником ремесленника. А я с его отцом работаю. Он главный источник нашей с вами обеспеченной жизни.
— Я тебе сказала, что с Никодимом я сама поговорю, — недовольно заявила тетушка.
— Я ему в письме уже все написал, — хмыкнул Евгений.
Тетушка поднялась и уперла руки в бока.
— Женя, тебе не кажется, что ты на себя много берешь? Это не твое дело. Оно не касается твоего бизнеса. Это дело семьи, и не тебе одному решать как…
— Никодим — главный мой поставщик! — оборвал ее Евгений. — С главными поставщиками так себя не ведут! Хочешь, чтобы я за его спиной интриги с его сыном разводил? Так дела не делаются! Существует торговый этикет и…
— Мы — семья! — теперь уже тетушка оборвала его стальным тоном. — А семья — это мы! Не ТЫ и твое дело, а мы! И решать, что и кому говорить должны МЫ, а не твои правила ведения дел! Понял?
Евгений усмехнулся, потер пьяное лицо ладонью и произнес, указав на Федора:
— Если мы семья, почему этот здоровый лоб не работает, а? Пусть идет работу себе ищет.
— Ему справку надо сделать для поступления, что сила есть, — подал голос Дмитрий и глянул на Федора. — Так?
— Так пусть идет и делает эту черту справку, — отпрянув от столба, произнес старший сын тетушки и направился к лестнице, на ходу бросив: — Пригрели нахлебника…
— Я не нахлебник! — крикнул в спину удаляющемуся Евгению Горт.
Мария тяжело вздохнула, поправила ночнушку и откинула одеяло. Она хотела было улечься в кровать, но храп спящего Евгения за стенкой снова напомнил о вечерней ссоре.
— Если так дальше пойдет, то он со своим делом один останется, — проворчала она, подхватив подушку и пару раз ее встряхнув, она продолжила: — На лавке женится, обнимать свои договоры будет ночью, а не жену.
В этот момент в дверь постучали.
Тетушка Мария обернулась и удивленно взглянула на Федора, что заглянул в ее комнату.
— Я это… — начал было он, но женщина его перебила.
— Прости за то, что наговорил Женя. Он не плохой человек, но… когда выпьет — его несет. Не понимает, где остановиться. По сути то, что он написал Никодиму, не имеет значения. У твоего отца много знакомых, и я думаю, что он уже знает, где ты проживаешь. Просто…
— Не, я не за то, — буркнул Федор, уперев взгляд в пол. Парень залез за пазуху и достал оттуда небольшой сверток из видавшего лучшие времена платка. Развернув его, он протянул его тетушке. — Вот…
Та взяла платок и удивленно взглянула на золотую брошь с камнями.
— Материно наследство, — пояснил парень. — Думал, в станице продать, чтобы билет купить, но меня за вора приняли. Чуть не ограбили потом… А тут… В общем, я подумал, что… В уплату за постой.
Тетушка грустно улыбнулась и произнесла: