— Что-то я не помню такой директивы…
— Так, это после… Ну, когда собачонку княжескую Сталеваров… того… — неуверенно кивнул в сторону Семен.
— Чего «того»? — не сразу сообразил чинуша.
— Ну, того… снасильничал.
— А… А-а-а-а! — потянул мужчина. — Помню, да. Было дело…
Усмехнувшись в усы, он поглядел на помощника и, кашлянув, тут же снова нацепил строгую маску.
— А сейчас что? Опять собаку кто-то возжелал? — тщательно произнес мужчина и направился в свой кабинет.
— Никак нет. Коленцов, купец. Подал заявление о порче имущества путем тарана на магомобиле.
— Сколько раз твердил, следить за молодыми оболтусами надо, — вздохнул мужчина. — Кто въехал? Хотя стой! Дай-ка угадаю… Шарапов? Этот прохиндей на спор и голову в гильотину засунет и собачонку, прости господи, снасильничает… Тьфу!
— Никак нет, ваше благородие.
— Ну, раз не Шарапов, то Шульц! Этот умник, как академию закончил, так от магомобилей и не отходит, — уверенно заявил начальник стражи, входя в кабинет.
— Никак нет, ваше благородие, — слегка напрягся Семен.
Начальник прошел в кабинет, бросил пиджак на диван и уселся в кресло. Тяжело вздохнув, он глянул на помощника и кивнул:
— Говори.
— Простолюдин. Не местный. С деревни какой-то. Федор Горт.
Начальник причмокнул губами, откинулся на спинку удобного мягкого стула и уставился на Семена, приподняв одну бровь.
— Взят на месте, с поличным, — осторожно добавил тот.
— Сема, а какое отношение этот безродный идиот имеет к директиве семнадцать, тридцать два? — спросил он. — Заявление подал купец. Протаранил простолюдин.
От появившихся стальных ноток в голосе парень сглотнул, но быстро взяв себя в руки, произнес:
— Так, магомобиль в поместье на Речной влетел. А поместье семьи Кунцовых.
На лице начальника стражи появились признаки умственной деятельности. Помощник тут же принялся пояснять:
— Коленцовы вроде как у Кунцовых в аренду взяли поместье сроком на пятьдесят лет. По бумагам так выходит, но все знают, что Кунцовы в долгах, как в шелках. Вот и обстряпали все как аренда. Но по факту поместье принадлежит Кунцовым, а это прямая директива семнадцать тридцать два. А еще там жахнуло неслабо. То ли магомобиль, то ли парнишка этот одаренный.
Мужчина тяжело вздохнул, пригладил усы и произнес:
— Бодаться с департаментом магическим придется, — произнес он.
— За то, кто дело вести будет? Так понятно же, что состав преступления по нашей части. Мы и разбираться будем. Угон, причинение имущественного вреда…
— Сема, — глянул на молодого помощника начальник стражи. — Мы бодаться будем: кто кому спихнет работу, а не за нее.
Семен растерялся, а хозяин кабинета взял папку со стола и открыл ее. Хмуро пробежавшись по предварительному отчету о происшествии, он поднял взгляд на помощника.
— С виновником разобрались? Кто? Что? Откуда?
— Так деревенщина, вроде как пьяный был… — начал было Семен.
— А потом окажется бастард барона какого-нибудь из захолустья, — проворчал начальник стражи и остановил взгляд на строчке. — А второй кто?
— Второй Карл Спирит. Непонятная личность. На него ничего нет. Выясняем.
— Спирит… Спирит… — недовольно зашевелил усами начальник. — Иностранец?
— Не похоже. Лепечет по-нашему бойко.
— Выясни все про этих двух, — недовольно произнес хозяин кабинета и кинул папку на стол. — И как только из магического пожалуют — сразу дай знать.
— А пожалуют? — с сомнением спросил Семен.
— Сейчас слух про взрыв пойдет — еще как пожалуют. Ректор университета хвосты накрутит, и побегут как миленькие, — хмыкнул начальник стражи.
— Захар Сергеевич, а что мне им говорить? — растерянно спросил Семен.
Грузный мужчина затарабанил по столу пальцами и произнес:
— Взрыв магического характера неустановленного происхождения с причинением вреда имуществу, — слегка прищурив глаза, произнес он. — Так и скажешь.
— А эти двое? Оно же…
— А с этими я поговорю, — зашевелив усами, произнес начальник стражи. — Глядишь, и не нам разбираться в этом придется…
— ГДЕ⁈ — раздался крик из холла. — Где начальник, я спрашиваю⁈ Это произвол!
Захар Сергеевич тяжело вздохнул, покосившись на дверь кабинета, и произнес:
— Веди деревенщину. Поговорим, подумаем…
— Осо-о-оле…. осо-о-оле ми-и-ио-о-о… — пытался петь Карл, встав в героическую позу, уперев ногу в кушетку. — Стейк штрайн топэ-э-э….
Федор от такого пения был не в восторге, на что прямо указывал дергающийся глаз. Фальшивил сокамерник нещадно.