— Ладно, — кивнул Федор, закидывая в себя остатки ужина.
— Федор, ты закончил? Давай тарелку и идите спать. Уже поздно, а тебе еще и завтра в мастерскую, — спокойно произнесла тетушка, глянув на детей.
— Ну, ма-а-ам! Всего лишь половина…
— Не «мамкай»! Я сказала — спать! Значит, спать! Хватит того, что вы вчера Федора до полуночи ждали, — тут она глянула на Сьюзи. — А кто-то еще и раз пять ночью из дома выходил. Все по постелям!
Дмитрий тяжело вздохнул и поднялся. За ним потянулись Екатерина и покрасневшая Сьюзи. Федор тоже поднялся и отдал тетушке тарелку.
— Задержись, Федь, — тихо произнесла она? и когда дети ушли, обратилась к нему. — Сто рублей, Федор — это не малые деньги. Да, не моя зарплата, но немало. Ты это понимаешь?
— Понимаю, — кивнул парень.
Мария вытерла руки о полотенце и достала отданные деньги.
— Возьми деньги обратно, пожалуйста. Ты нам не обуза.
Федор глянул на купюру, что тетушка протянула ему, а затем мотнул головой.
— Я не нахлебник. И деньги не воровал… Заработал, — глядя тетушке в глаза, произнес он. — Да и вам всяко легче будет… Мы ведь семья.
Мария вздохнула, убрала деньги и обняла парнишку. Погладив его по голове, она задумчиво произнесла:
— Ты хоть себе что-то оставил? Тебе бы приодеться.
— Оставил, — кивнул Федор.
— Хорошо. Тогда ступай спать. Сьюзи тебе утром приготовит перекус с собой, — видя? как засмущался парень, она добавила: — Ну, а если сразу работать начнешь? Целый день голодный ходить будешь?
Федор отстранился, кивнул и буркнул:
— Спасибо…
— Ступай в постель. Если будешь клевать носом на работе — долго не задержишься, — хмыкнула тетушка, вновь взявшись за посуду. — И если Димка прокрадется болтать — гони в шею. Этот стервец совсем забросил чтение на лето.
Федор кивнул и отправился в свою комнату.
Поднявшись к себе, он осмотрел чердак, хмыкнул и подошел к постели. Его мешок с пожитками лежал на месте, вроде как и нетронутый. Парень сразу достал материну брошь и зеркальце. Спрятав все в мешок, он переставил его поближе к подушке и принялся раздеваться.
— Постираться бы, — проворчал он и слегка вздрогнул от голоса Екатерины.
— Зачем соврал? — спросила она, сунувшись к нему.
— Чего? — повернулся Горт.
— Зачем соврал на счет свадьбы?
Федор нахмурился, пару секунд внимательно посмотрел на двоюродную сестру и произнес:
— А что мне надо было говорить?
— Что спас секретчика, принял опасный артефакт, уходил от погони, взорвал поместье аристократа и попал в тюрьму. Кстати, кто тебя пустил на…
— Ты сама себя слышишь? — перебил ее Федор. — Бред полнейший.
Кэт поджала губы, осмотрела его с ног до головы и приподняла одну бровь, когда парень спросил:
— Откуда узнала?
— Духи болтали. Многие пришли доесть остатки силы, что ты при взрыве оставил.
Повисла пауза. Катя разглядывала голого по торс Федора, а тот крутил в голове мысль. Когда он смог сформулировать ей вопрос, то произнес:
— Ты говорила про Исчезающих и что они собирают дань. Кто это и с кого они ее собирают?
— Сказку про светлое войско Святослава помнишь? — спросила Кэт.
— Э-э-э… не особо.
— Найди, почитай. Потом поговорим, — пожала она плечами и скрылась, оставив парня на чердаке в одиночестве.
Тот постоял секунды две, после чего произнес:
— И тебе спокойной ночи…
Федор спустился с лестницы и направился к свободному месту за столом.
— Доброе утро! — произнес он усаживаясь.
— Спорное утверждение, — буркнула Кэт, забравшись на стул с ногами.
Девушка сидела с взъерошенными волосами, сонной физиономией и кружкой горячего чая, которую она поставила себе на коленки. Держала она кружку рукавами кофты, которые натянула на кисти на манер варежек.
— Доброе, — обреченно вздохнул Дмитрий, глядя на два толстых томика сочинений, что лежали на столе. Даже румяная сосиска с яичницей в тарелке остались нетронутыми.
— Доброе утро, — кивнула Сьюзи в переднике, что хлопотала у плиты. — Займись хлебом, пожалуйста. Я тебе уже приготовила.
Девушка поставила перед Федором тарелку с сосиской и жареным яйцом и тут же вернулась к плите.
Федор взял каравай хлеба и принялся его нарезать. В это время спустился Евгений.
— Бодрое утро, — произнес он направляясь к столу.
— За себя говори, — ответила Кэт, пригубив чая.
— За себя и говорю, — хмыкнул Евгений, усаживаясь. — Хвастаюсь.
Сьюзи тут же поставила перед ним тарелку с завтраком и снова упорхнула к плите. Старший брат же достал вскрытое письмо и положил на стол.