Со своей стороны, она решила угостить нас чаем. Мы едва успели поставить на стол булочки и разлить чай, как отворилась дверь, и мальчики из седьмой группы вместе со своим воспитателем вошли в комнату. У Свена в руках был огромный букет цветов, и он передал его своей бывшей воспитательнице с таким элегантным поклоном, что слов уже не потребовалось. Андрес сказал самое главное — слова благодарности.
Мы попросили нежданных гостей чувствовать себя как дома. У нас было тесновато, но очень весело. Даже мне, новоиспеченной мужененавистнице. К счастью, ни Энту ни Ааду не входят в эту группу.
Раз-два — и мальчики помогли нам отставить в спальне мебель в сторонку и у нас образовалось место для танцев. Булочки разрезали пополам, а сладостей досталось всем понемногу, но зато у их воспитателя оказался с собой целый ящик вафель.
Таким образом, настоящий вечер танцев пришел ко мне в дом. Я уже не смогла изображать цветок у стены. Два танца танцевала с Андресом и все остальные со Свеном. С ним танец идет как будто сам по себе. Не знаю, какие еще курсы тут требуются. Он опять сказал, что я легкая, как перышко. Может быть. При моем росте я вешу всего сорок девять килограммов. И школьный врач тоже считает, что это слишком мало.
Во время последнего танца Свен сказал:
— Тебя, наверно, легко носить на руках.
Мне стало так жарко, словно меня кто-то с головой окунул в бочку горячей воды. Я очень смутилась и, конечно, сбилась с ритма и споткнулась о собственную ногу. Свен поддержал меня, чтобы я не упала, и извинился. Хорошее воспитание все-таки замечательная штука. У Свена оно просто в крови.
Теперь я уверена, что Свен не мог принимать участия в кампании по выкрадыванию моей тетрадки. Кроме того, это единственный, кроме Урмаса, мальчик, которому я сама могла бы дать прочесть ее. Может быть, он хоть немножко понял бы, что я там писала.
Потому что он умеет сделать то, что произошло потом. Конечно, именно он сделал это...
Дело в том, что, когда после ухода гостей, мы, в прекрасном настроении, стали готовиться укладываться спать, случилось нечто для всех нас, особенно для меня, совершенно неожиданное.
На моей подушке лежал белый цветок.
— Как он здесь очутился?
Когда мальчики помогали нам переставлять кровати на место, его не было, а теперь вдруг он оказался здесь. Ведь откуда-то он должен же был взяться? Прежде чем я успела обдумать это, Мелита заявила:
— Конечно, Свен. Он же беспрерывно смотрит на тебя влюбленными глазами!
Другие девочки присоединились к ее мнению, в том числе и я. Только вот когда умудрился он положить цветок на мою подушку да еще так, что ни одна душа этого не заметила?
Я спросила Сассь:
— Послушай, ты была в спальне, когда мы пошли в прихожую провожать мальчиков? Ты ничего не заметила?
Сассь сердито пожала плечами:
— Очень мне надо сторожить твоего Свена.
По-видимому, для Сассь не существует неопределенного, равнодушного отношения ни к кому на свете. Если ей кто-то не нравится, то уж действительно не нравится.
Однако известно, что на подушках сами по себе цветы не расцветают, даже в Женский день и, конечно, кто-то должен был его туда положить. Это ужасно мило со стороны Свена и это немножко сгладило воспоминание о том, что сделали по отношению ко мне мои милые одноклассники.
Необыкновенный белый цветок, как трубочка, свернувшаяся только затем, чтобы скрыть свою золотую сердцевину и сохранить слабый, едва уловимый, но такой тонкий аромат, стоит в банке на моем ночном столике и рассказывает о чем-то, чего я пока еще не могу понять до конца.
Так больше не может продолжаться! Бедная Веста! Сегодня у нас был вечер. Я все-таки не пошла. Из-за малышей и вообще. Подумала, а что, если какой-нибудь Ааду или Энту пригласит танцевать. Они способны на это, хотя бы просто назло мне, а я уж такая дурочка, что не решусь отказать.
Вот что произошло. Мы с малышами как раз умывались, когда дверь отворилась, и вошла Веста. Мы остолбенели, открыв рты. Не столько потому, что она так рано вернулась с танцев, сколько из-за странного выражения ее лица и даже походки. Казалось, она не заметила нас. Прошла прямо в спальню и даже по ее спине было видно, что ее обидели.
Я пошла за ней. Веста совершенно одетая лежала на постели, прямо на одеяле. Это было бы естественно для Мелиты или еще для кого-нибудь из девочек, но Веста могла это сделать только, если очень больна или с ней случилось что-то еще более ужасное.
— Веста, тебе плохо?
Никакого ответа.
— Тебя тошнит?
Я стояла около ее кровати. Светлые ресницы Весты дрогнули, но она тут же прикрыла глаза, словно они боялись света.
— С тобой что-то случилось?
Но прежде чем я успела понять, собирается ли Веста ответить на мой вопрос, вбежала Лики. Что же произошло на этом вечере?
Лики присела на кровать Весты:
— Не обращай внимания. Сейчас там мальчишки все выясняют. В зале такой шум, только держись!
— В чем все-таки дело?
Вкратце, вот в чем: последнее время Ааду танцует только с Тинкой, но на дамский вальс сегодня Тинка возьми да и пригласи своего бывшего партнера. Тогда Веста тоже решила пригласить своего бывшего партнера — Ааду. А Ааду, развалясь на стуле, ответил ей:
— Неохота!
Ой, бедная, бедная Веста! Это уже переходит всякие границы! Не успела я сказать и слова, как девочки вернулись с вечера. Из нашей группы не было только Мелиты, а все остальные девятиклассницы и десятиклассницы собрались у нас.
Началось величайшее возмущение. Каждая старалась излить свой гнев, вспоминали случаи плохого поведения и других гадостей наших мальчишек. Сгоряча бранили и тех, кто ни в чем не провинился.
Нет, больше этого так оставлять нельзя. Сначала выкрадывают наши дневники, смеются и издеваются над нами, потом оскорбляют девочек самым бессовестным образом. Кто знает, до чего так можно дойти. Конечно, не все такие, но достаточно выступить отдельным заправилам, как все они объединяются. По одному мы бы их одолели.
Сколько же мы должны терпеть подобные выходки? Неужели мы не можем ничего предпринять в свою защиту? Но что? Скажешь им слово, они десять в ответ. Может быть, лучше вообще не обращать на них внимания. В конце концов, они для нас такие же одноклассники, как мы для них одноклассницы, и мы нуждаемся в них ничуть не больше, чем они в нас.
И в самом деле! Меня вдруг осенило!
— Девочки, знаете, что мы сделаем? Объявим мальчишкам бойкот. Перестанем их замечать. Будем просто игнорировать. Ни с кем из них ни одного слова. Если мы все это сделаем, то, безусловно, подействует. Как вы считаете?
— Сверхгениальная идея! — пришла в восторг Анне. Почти все девочки согласились с моим предложением.
— Надо их проучить. Покажем, что и мы умеем постоять друг за друга.
— А как же с танцами? Что же, выходит, мы больше вообще не будем ходить на танцы? — спросил кто-то из девочек.
— Разумеется, не будем. Вот именно. Пусть танцуют друг с другом, если придет охота. Ни одна из девочек не пойдет на танцы до тех пор, пока у Весты не попросят прощения. И не как-нибудь, а публично. Точно так же, в зале, где все это случилось. И перед Кадри тоже придется извиниться.
Анне уже была полностью в своем репертуаре. Очень скоро было установлено, как все должно произойти. Разумеется, нельзя да и не имеет смысла привлекать к участию в этом деле малышей. Одним словом, присутствовать должны старшеклассницы и, главным образом, комсомолки. Пожалуй, лучше без семиклассниц. Они все-таки далеки от нас, да и комсомольцев среди них единицы. Из нашего класса тогда отпадает Марелле. Оно и лучше. Она все равно не рискнет на такое мероприятие, да и сердце ей этого не позволит. В нашем сегодняшнем собрании она тоже не участвовала, потому что еще не вернулась из дому.
— А как же с тобой, Тинка? — прямо спросила Лики.
— А что со мной? — обиженно удивилась Тинка.