Эпилог
На площади в Центральном районе собрались люди. Около сотни человек. Сбившись в кучки, они молчали и смотрели друг на друга с подозрением.
Заиграла музыка, на экране появился мужчина в пиджаке:
— Прошло четыре дня после окончания геноцида в столице. Сегодня мы можем с уверенностью сказать, что возвращаемся к прежней жизни! Жизнями и свободой мы обязаны группе подростков. В частности — Данилу Огинскому. В связи с последними событиями нам предстоит узнать об энергии много нового. Мы должны пересмотреть наши приоритеты. Озаботиться проблемой энергетического неравенства и искоренить понятие энергетических меньшинств. Нам повезло, что эти бравые парни совершили подвиг, но впредь новое правительство обязуется пресечь катастрофы подобного масштаба, а не надеется на доблесть и самопожертвование подростков! Спасибо!
Обращение закончилось. Площадь наполнилась аплодисментами, овациями, смехом.
… … …
Три недели я провалялся на больничной койке. Причем первые два дня — без сознания. Парни рассказывали, что ко мне приходили лекари и помогали энергетическими прикосновениями. Я этого не запомнил, зато поверить в подобное мог.
С недавних пор внимание к моей персоне сильно возросло. Да, что уж там возросло, все каналы только и трубили о нас. За две недели я более или менее свыкся с популярностью и больше не замирал с глупой рожей, когда обо мне говорили чиновники, деятели культуры, музыканты, артисты или случайные люди на улице. Доктор сказал, что на интервью со мной выстроилась очередь. Я не хотел отказывать, но и не спешил попусту сотрясать воздух. Все и так всё знали.
Сейчас для меня важнее было то, что энергетическая сфера, которая две недели тащила меня в могилу, наконец-то пошла на поправку.
— … а когда Пятно взорвалось, — пересказывал историю Греча, — то разнесло по всему городу ударную волну фиолетовой и оранжевой энергии. БУМ! — Греча развел руки в стороны. — Сперва я подумал, что ослеп, а потом подумал, что вот-вот умру. Но обошлось. Для нас обошлось, а вот баклажанчиков поджарило будь здоров!
— Ничего не поджарило! — вмешался Желудь. — Пятно взорвалось из-за нарушения энергетического равновесия и разнесло энергию в радиусе десяти километров. Все зараженные, оказавшиеся в этом круге, получили дозу оранжевой энергии. Та уравновесила фиолетовую энергию и вернула сферам привычный вид, — Пересказал Желудь то, что я уже пятнадцать раз слушал по телеку.
— Говорят, нам дадут звания почетных жителей города, а тебе, Данил — хотят предложить должность в администрации, — сказал Карате. — И не спеши отказываться! Если в рядах клерков появится наш человек, то он сможет многие изменить. В конце концов ты не понаслышке знаком с проблемами отдельных районов города. Ты можешь принести большую пользу.
— Карете! — Фыркнул Греча. — Угомонись ты хотя бы на час со своей общественной деятельностью! Дай человеку на ноги встать! А лучше попроси Данила, чтобы он за тебя словечко замолвил. Вот если ты чиновником станешь, то уж все эти продажные твари взвоют от твоей справедливости и занудства!
Мы посмеялись. Греча начал в двадцатый раз рассказывать, как в одиночку вытащил пятерых пацанов из школы и как искал врача, пока тысячи людей вокруг приходили в себя.
Увидев в двери знакомый силуэт, я почувствовал, что быстрее забилось сердце. Соха проследил за моим взглядом, присвистнул и покрутил пальцем в воздухе:
— Пацаны, кажется, нам пора!
— С чего это?! — Запротестовал Греча, но после повернулся к двери и передумал. — А! Ясно! Увидимся завтра, Данил! Поправляйся!
Пацаны ушли. Место гостя на стуле рядом с тумбочкой заняла Милана. Я сжал мягкую руку и через боль привстал, чтобы почувствовать вкус её губ.
— Привет, — улыбнулась она.
— Привет.
— Мне уже становится неловко, что каждый день твои друзья уходят из-за меня.
— Дай им волю, и они проторчат тут до самой ночи! Ты меня выручаешь.
— Ладно, — она улыбнулась, посмотрела на тумбочку, где лежали апельсины, и показала свой пакет. — Я принесла тебе апельсины! Хотя в следующий раз лучше принесу соковыжималку. Всё это просто так не съесть.
— Точно.
— По новостям сказали, что с тебя сняли обвинения. Теперь ты можешь начать новую жизнь законопослушного гражданина.
— Этим я и собираюсь заняться, — я притянул её к себе и ещё поцеловал в губы. — Осталось уладить последнее дело…