Спрятавшись на верхнем ярусе ангара за поржавевшими контейнерами, я поглядывал на Кольта, побаиваясь, как бы тот не нажал на курок раньше времени. Семью метрами ниже в центре ангара собрались банды: главарь Пограничников, по правую руку от него — Мешок, по левую — Дикий и очкарик. Напротив — Тарас и двое неизвестных.
Стоило сказать, что Тарас изменился. Он и раньше разительно отличался от подростков в банде Труб, возвышаясь над нами на голову, а то и выше. Теперь не уступал матёрым бандитам, что стояли перед ним. Держал руки в карманах и стоял, расправив плечи. Чувствовал себя уверенно, хотя по развёрнутой правой ступне можно было догадаться, что в случае чего он использует Прыжок.
По обе стороны за спинами своих лидеров стояли рядовые бойцы. Со стороны Пограничников я насчитал восемнадцать голов, за Тарасом — двенадцать. Перевес был на стороне Пограничников. Среди их бойцов не было и подростков, чего не скажешь про людей Тараса. Как минимум половина его бойцов, хоть и выглядели уверенно, но едва ли они участвовали в подобных стрелках второй и больше раз.
— Сейчас речь не про Огинского, — сказал Тарас. — Пускай он хоть сдохнет. Вопрос в другом.
— Не слишком ли ты мал, чтобы задавать мне вопросы? — Спросил главный Пограничник.
— Раньше мы были в одной мелкой банде под названием Трубы, — как ни в чем не бывало продолжил Тарас. — И перед тем как разбежаться, я провернул одно дельце с Калёными, — Тарас запрокинул голову и нагло уставился оппоненту в глаза. — Калёных не стало, а мы кое-что выгребли из их сейфа. Теперь это кое-что случайно попало к тебе, Погранец.
— Чего ж ты не забрал это раньше?! — Вскрикнул Дикий, отчего почти сорок человек в ангаре встрепенулись. Кто-то потянулся к оружию.
Погранец с легкой ухмылкой посмотрел на очкарика, который обмазывал Дикого зеленой энергией. Вернул взгляд к Тарасу:
— Резонный вопрос.
— Наши дела с Огинским остаются нашими делами, — Тарас был готов к такому вопросу. — Я не претендую на все камни, но хочу забрать свою половину.
— Мы сделали дело, а ты приперся сюда и заявляешь о своих правах на камни? — Пограничник скрестил руки на груди. — Ты не думал, что это может плохо сказаться на репутации неопытного пацана? В твоем возрасте я зубами землю грыз, чтобы поиметь свой кусок, а ты ведёшь себя как падальщик.
— Старшие одобрили нашу встречу, — слегка язвительно ответил Тарас. — Падальщики жрут чужую добычу, а я — пришёл за своей.
По ангару разлетелось мычание Дикого. Он почесал голову, сжал кулаки и потоптался на месте. Я видел его лицо в профиль, но этого было достаточно, чтобы рассмотреть степень бешенства и ярости. Очкарик включился в работу двумя руками.
— Падальщик может оправдывать себя чем угодно, но он продолжает оставаться падальщиком. Пока что старшие с тобой говорят, но если ты будешь вести дела ТАК, то всё быстро изменится. Тебе дали второй шанс, и сейчас ты стремительно его просираешь.
— Погранец, — Тарас улыбнулся. — Я понимаю, что ты должен что-то сказать, чтобы поумерить мой аппетит, но я пришёл за своей долей и хотел бы её получить. Если урок о моральном поведении закончился, то давай перейдём к делу.
Погранец изменился в лице. Улыбающийся парнишка бесил не только Дикого. Приходилось сдерживаться. Встречу с мелким и зарвавшимся говнюком на самом деле одобрили Старшаки, а значит они соглашались, что он имеет право на камни.
— Ты получишь пятую часть, — сказал Погранец. — Полагаю, это будет справедливо.
— Согласен разделить камни сорок на шестьдесят, — Тарас улыбнулся, посмотрел на Дикого и протянул Погранцу руку.
— ТЫ С КЕМ ТОРГУЕШЬСЯ, СУКА! — Взревел Дикий и сделал шаг вперёд.
— Фу! — Тарас помахал Дикому пальцем. — Будь хорошим мальчиком!
— Эй, не хами! — Крикнул Мешок.
Лицо очкарика вдруг стало напряженным. Он не только покрывал Дикого энергией, но и порой придерживал того за плечи.
— Я ТЕБЕ ХАРЮ ОБГЛАДАЮ, МЕЛКИЙ УЛЮБОК! — Заорал Дикий и протянул наполовину сжатый кулак, как будто представлял в нем горло Тараса.
— Ладно-ладно, — Тарас улыбался. — Давайте успокоимся! На какие доли мы сошлись? Тридцать на семьдесят?
Я повернулся к Кольту и кивнул. Тот поправил приклад на плече и прилип глазом к оптическому прицелу. Три секунды смотрел в него, а затем коротко кивнул в ответ о готовности. Я достал рацию, нажал кнопку передачи в эфир и шепотом произнёс: