– Могу забрать?
– Да, конечно, – Лазарь налил себе. – Я тебя провожу.
Немного ускорившись, я вышел в коридор и, насколько то было возможным, заглянул в проём второй комнаты. Никого. На кухне – тоже тихо.
Сердце забилось быстрее, участилось дыхание. Большую часть работы я сделал. Провернул липовую сделку, проверил квартиру и отправил сигнал пацанам. Но впереди меня ждало самое сложное и пугающее – силой удержать дверь.
Лазарь прошёл мимо меня и открыл шкаф для одежды, что стоял у двери. Из темноты показался синий свет двух мониторов, каждый из которых был поделен на четыре части – онлайн-трансляция с видеокамер. Я стоял сзади, а потому видел немного, но на тех картинках, что разглядел, пацанов не увидел. Значит, Тарас не ошибся со слепой зоной.
Щёлкнул первый замок, за ним – второй, Лазарь потянулся к ручке двери. От напряжения я немного помял коробку у себя в руках и приготовился бросить её на пол. Дверь открывалась наружу, а значит, лучший вариант оставить её открытой – вытолкнуть на площадку Лазаря, что я и собирался сделать.
Он протягивает руку к последнему замку, но замирает и разворачивается:
– Что у тебя в кармане?
– Извини? – коробка в моих руках смялась под хруст картона.
В следующий миг кисть Лазаря подсветилась красным, метнулась ко мне и схватила за шею. Я попытался вырваться, но тот приложил меня затылком о стену и сжал короткие толстые пальцы.
Внизу что-то треснуло. Спустя несколько секунд я понял, что это был мой карман. Теперь он болтался на штанине, а Лазарь смотрел в экран телефона.
– Ты что задумал, щенок?! – крикнул Лазарь, глядя на отправленный знак плюс.
Вопрос он задал, но ответить не дал. Сдавил ещё сильнее. Воздуха стало совсем мало, потемнело в глазах. Кажется, он покопался в своём кармане, после чего его потная ладонь закрыла мне половину лица. В рот просочились два небольших предмета, я различил в них пилюли.
На секунду Лазарь отпустил шею и позволил мне сделать вдох. Но затем перекрыл воздух, закрыв рот и нос. Я дёрнулся в спазме и проглотил таблетки.
Всё происходящее дальше превратилось в смазанную картину. Сознание бродило где-то на границе фантазий и реальности. Тело стало воздушным и невесомым. Я забыл, где я, кто передо мной стоит и что я здесь делаю. Перестали слушаться ноги, я сполз на пол. Единственное, что хоть как-то связывало меня с реальностью, это голос Лазаря:
– …срочно приезжайте ко мне! Тут один мелкий ублюдок захотел во взрослые игры поиграть! Нужно от него избавиться!
Глава 15. Пеха
Вместе с проглоченными таблетками ушло волнение. Пару секунд назад я дрожал, потел и дёргался, а после – успокоился и притих. Лазарь заставил меня проглотить таблетки, и они начали действовать.
По телу прокатилось онемение. Исчезла боль в затылке, ушло першение в передавленном горле, перестало раздражать неудобство ботинок, на которые я сел.
Ещё через десять секунд я с трудом ориентировался в пространстве. Комната то сужалась, то расширялась. Что это за комната? Можно вспомнить, если хорошенько напрячь мозг… Но зачем?
«Как зачем?! Соберись!» – не до конца одурманенный мозг посылал сигналы об опасности. Мне ничего не стоило их проигнорировать. Достаточно было сказать «не переживай», и всё возвращалось к спокойствию и умиротворению.
Раньше я мечтал научиться подобному трюку – успокаиваться с полуслова. Он уберёг бы меня от множества приступов… Сейчас я делал это так же легко, как дышал. К чему париться, если можно не париться?
«Не парься!» – сказал я.
«Ладно», – ответил себе.
Пацаны частенько таскали в интернат наркотики. В основном это были ребята, которым не светили приёмные семьи. Они осваивали город, знакомились с развлечениями, узнавали опасности, экспериментировали с запрещёнными веществами.
Я был слишком занят собой и местом в обществе, а потому не тратил на это время. Слышал в общежитии и школьных туалетах, что приходы бывают разные, однако свой приход мне не с чем было сравнить. Будь у меня приличный багаж опыта, я предположил бы, что случится дальше, предвидел бы, как поведёт себя организм. Но опыта не было. Мне оставалось лишь ждать и следить за происходящим в режиме онлайн.
Прошло сколько-то времени. Сошла первая волна опьянения. Отчасти я вспомнил, где нахожусь; зачем сюда пришёл и кто стоит рядом. По-прежнему неразумно смотрел на мир, но потихоньку приходил в себя. Главным признаком возвращения послужило нарастающее волнение. Я выползал из ямы наркотического дурмана, чтобы провалиться в ещё более глубокую яму реальности.