Подошёл Лазарь, согнулся и посмотрел в глаза. Убедившись, что я прихожу в себя, схватил меня за шиворот, затащил в комнату и взвалил на диван.
– Никто не покупает крупную партию товара, не попробовав!
Я прокрутил в голове его слова, чтобы понять, но запутался уже в первом разветвлении мыслей.
– Ты спалился на доверии! А ещё в карманах своих елозил, будто у тебя чесотка или вши, идиот мелкий!
Лазарь поднял со стола мой телефон и посмотрел на экран, свой телефон приложил к уху.
– Неплохая попытка. Жаль, что последняя, – Лазарь улыбнулся и аж хрюкнул от удовольствия. – Воробей?! Привет! Пробей номер один! Ага… Да, срочно! Диктую… Пока не знаю! Ко мне тут один говнюк мелкий пришёл. Хотел товара купить, но по ходу дела расклеился, а в мобиле у него – секретные послания на незнакомый номер. Про него и нужно узнать. Да, давай! Жду!
Показав мне большой палец вверх, Лазарь ушёл и вернулся через минуту со стаканом, в котором плавал лёд. Налил из бутылки, но кайф ему обломал входящий звонок:
– Алё! Нету?! А-а-а-а, сука, понятно! Подставной… Ну а вчёрную пробить сможешь? Жопой чую, что номер кого-то из бетонских. У этого придурка точно не хватило бы мозгов и связей, чтобы в другой район сунуться… Сколько?! Ладно, подожду… Постарайся быстрее!
Минуты через две я почувствовал себя лучше. Ну как лучше… Стал яснее мыслить, хотя тело казалось чужим – неуправляемым и вязким. Кинул взгляд на часы. Напряг извилины. Нужно было не только вспомнить, во сколько я пришёл, но и отнять время от текущего. Кое-как решил эту задачку со звёздочкой и дважды проверил ответ. Вроде сходилось – я пробыл в квартире двадцать пять минут. Казалось, прошло много больше.
В дверь позвонили. Лазарь подорвался и побежал открывать. Раздались последовательные щелчки замков и поворот ручки, прозвучал вопрос:
– А где Лом?
– У него нарисовалось неотложное дело.
– Неотложное дело, мля! – хмыкнул Лазарь. – А моё дело, по-вашему, какое?!
– Ну, я же здесь!
– Да-да… Ты, кажется… Пеша?
– Пеха! Где он?!
– В комнате!
Хоть я и не узнал голос вошедшего, но был почти уверен, что это пацаны – Тарас или Карате. Должно быть, они поняли, что я влип, и что-то придумали. Я повернул голову к двери, рассчитывая увидеть знакомое лицо, и… обломался.
Пеха – невысокий пацан всего на пару лет старше меня. Короткая стрижка, приталенная кожаная куртка, будто у мотоциклиста. Выглядит уверенно и даже дерзко. Смотрит с прищуром и покусывает нижнюю губу:
– Я забираю его?
– Кого ты забираешь?! Забирала, бля! Нужно вытрясти из него инфу! Я же Лому всё объяснил! Он просто лох, который принёс бабки, и за ним кто-то стоит…
– Да всё-всё! Не ной… – бросил Пеха, направившись ко мне.
В четыре быстрых шага он пересёк комнату. Правая рука выскользнула из кармана куртки и сделала круговое движение. В воздухе что-то заблестело, щелкнул металл. Пеха присел рядом и опустил руку…
Осознание произошедшего дошло тремя короткими фактами… Рука Пехи. Нож. Моё бедро…
Разъехалась штанина, на лезвие брызнула кровь. Я почувствовал, как по ноге растекается боль. Страх подкатил к горлу, заставляя меня закричать, но я вовремя остановился. Дыра в бедре никак не вязалась с ощущениями. Боль была. Но и близко не была такой, какой я её ждал.
– Ты что творишь, идиот?! – взревел Лазарь. – Он под колёсами! Не чувствует ни хрена! Мудак, ты на моём диване его режешь! Совсем мозгов нет?!
– Завали пасть! – Пеха вскочил на ноги и ткнул в Лазаря пальцем. – Ты чего разорался, слюнтявый?! Предупреждать надо о таком!
– Предупреждать?! – Лазарь вдохнул полную грудь воздуха и покраснел, будто сирена, готовая вот-вот взорваться. – ПРЕДУПРЕЖДАТЬ?! А на хрена тогда, по-твоему, я пятнадцать минут по телефону с Ломом говорил, а?! Хочешь сказать, это я виноват, что вас матери родили такими болванами и тугодумами?!
Раздув ноздри, пацан двинул на Лазаря. Оба его кулака подсветились красным. Лазарь изменился в лице, хотел взорваться с тройной силой, но вовремя сообразил, чем это может закончиться, и отступил в коридор:
– Эй! Я вообще-то вам бабки плачу!
Пеха остановился, но ещё долго пыхтел, раздувая ноздри. Желание разбить Лазарю лицо или что-нибудь сломать постепенно сошло на нет. Он опустил руки, сделал глубокий вдох и повернулся ко мне:
– Ну и когда он очухается?
– Когда-когда! Минут через пятнадцать! – по привычке огрызнулся Лазарь, но отвёл взгляд, когда на него уставился Пеха.