– Хорошо. Подождём.
Пеха расхаживал по комнате и рассматривал вещи Лазаря. Тот злился и налегал на виски. Было довольно странно смотреть на торчащий из ноги нож и почти не чувствовать боли. Вот только длилось это не долго. Через пять минут рана начала покалывать, а через десять – жечь и пульсировать. Лазарь не соврал. Пройдёт ещё немного времени, и я приду в себя, а вместе с тем меня накроет боль. Из хороших новостей – к рукам возвращалась управляемость и точность.
– М-м-м-м-м-м! – я держался изо всех сил, чтобы не кричать.
– Для кого колёса покупал, придурок?!
Вблизи лицо Пехи показалось совсем детским.
Он оскаливался и нарочно морщился. Всем своим видом показывал крутость, но в движениях и словах проскальзывало сомнение.
– Ещё раз спрашиваю! – он взял со стола коробку с таблетками и потряс перед лицом. – Для кого колёса покупал?!
Боль стала почти нестерпимой. Время от времени Пеха давал по рукоятке ножа щелбан, и тогда я чувствовал, как внутри вибрирует металл. Сколько я ещё продержусь? И есть ли смысл? Рассказать правду или соврать?
Боль почти полностью избавила от опьянения, но оттого стала ещё сильнее. Брюки пропитались кровью не только на бедре, но и на голени. Мало-помалу кровь стекала в кроссовку.
– У тебя десять секунд! – крикнул Пеха и вырвал из бедра нож. – Потом готовь вторую ногу!
Нужно что-то делать. Разве не все пытки заканчиваются одинаково? Тот, у кого сила, оружие и правильный настрой, рано или поздно выбьет сведения из пленника. Тогда к чему терпеть? Рассказать?
– Лазарь тебя разводит! – взревел я, освобождая воздух из легких.
– Не понял…
– Он сам меня позвал и накормил наркотой, а потом решил грохнуть!
Выслушав мой бред, Пеха нахмурился и повернул голову к Лазарю. А что Лазарь? Не знаю… Я сыграл на их разногласиях. Первый злобно фыркал и скалил зубы, отвечая на вопросы хозяина квартиры, а второй – злился из-за некомпетентности первого. По итогу я подкинул Пехе бредовую мысль, за которую тот с радостью ухватился. Думаю, на секунду Пеха поверил в подставу со стороны Лазаря, потому что за этим последовало бы наказание, а значит, вымещение на злости.
Тем не менее мой вброс прозвучал слишком бредово и просуществовал не больше пяти секунд в атмосфере молчания Пехи и Лазаря. Они посмотрели друг на друга, переварили сказанное и поняли – бред. Взгляды вернулись ко мне… А что я?! Мне пяти секунд хватило с запасом! Из коробки, которой передо мной размахивал Пеха, я вытащил жменю таблеток и проглотил большую часть.
– Эй! Стой, мудак! Ты чего творишь?!
Пеха отдёрнул коробку и вскочил на ноги.
Растерявшись, он стал угрожать ножом. Но лучше бы выбросил свою железяку и залез пальцами в рот, чтобы вынуть хотя бы парочку оставшихся. Лазарь схватился за голову, махнул рукой и ушёл на кухню со словами:
– Послали мне решалу! Где вас таких тупых-то находят?!
– Выплёвывай, сука!
Пеха взмахнул рукой. Лицо обдало волной воздуха, после которой на щеке остался жарящий след. Тёплый ручеёк скатился на подбородок, а оттуда – на шею. Он замахнулся ещё раз, но прежде я широко открыл рот и высунул язык, показывая, что дело сделано.
Почему-то мне припомнился эпизод из какого-то фильма, где пациенты в психушке таким образом показывали, что приняли лекарство. Если санитар ничего не находил во рту, то шёл к следующему. В моём случае картина была обратной, зато результат – такой же. Пеха опустил нож и отошёл в другой конец комнаты, вываливая на меня весь свой запас оскорблений.
Пару мгновений я слышал, что он говорит, и видел его образ у окна, а затем обмяк. Навскидку я съел десять таблеток. Меня наглухо вырубило всего от двух, а сейчас… Не думаю, что Лазарь отпустил бы меня, даже если бы я рассказал о пацанах. А если моя судьба так и так предрешена, то не лучше ли отъехать в иной мир, получая наслаждение?
Я закрыл глаза и попробовал откинуться на спинку дивана. Не получилось. Телом я больше не управлял. Под действием силы тяжести оно завалилось на бок и сползло на пол. Я уткнулся в ковёр коленями и щекой. Одна рука осталась на диване, вторая зацепилась за стол. В такой позе и на спор долго не просидишь, а я чувствовал себя нормально. Потому что ни фига не чувствовал…
От мерцающих бликов закружилась голова. Я закрыл глаза и медленно вдохнул. Одурманенный мозг решил наведаться к сфере. Ну, о’кей. Почему бы и нет!
Стоило мне приблизиться к ней, как всё изменилось. Ощущения были настолько же неожиданными, насколько – пугающими. Там я был трезв! Мысли – чистые как стекло, сознание – устойчивое, мышление – здравое. Подобное понять непросто. Как будто… Как будто меня засунули в газовую камеру, а я нашёл там воздушный пузырь, в котором мог спокойно дышать.