Перво-наперво я вспомнил словесную перепалку между Карате и Желудем, когда они обыскивали квартиру Лазаря. Пухлый настаивал взять наркоту с собой, но Карате быстро его переубедил (так нам тогда показалось). Вдобавок, глядя на полный пакет наркоты, я нашёл ответ и на вопрос о странном поведении Желудя. Слегка прибитый и наивный парнишка в последнее время всё чаще взрывался, грубил и психовал.
– Хотели прижать Лазаря, чтобы тот не торговал наркотой в Бетонке, а в итоге подсадили на неё Желудя, – сказал Карате.
– Дела-а-а-а…
– Помнишь, сколько эта дрянь стоит?
– По двадцатке за штуку, кажется, – ответил я, вспоминая слова Тараса.
– Если быстро сдадим, то должно хватить на два билета в подполье, – сказал Карате голосом без эмоций.
Карате был человеком чести. Только благодаря ему я остался на свободе, а не отправился за решётку в обмен на столь желанную для Тараса сотню тысяч долларов. С другой стороны, честность и порядочность не делали Карате глупцом. Слова о подполье дались ему очень тяжело, но что оставалось?
По сути, мы стояли перед выбором позволить умереть Желудю или погибнуть вместе с ним. Карате смотрел на вещи трезво. В такой ситуации понятие дозволенного стиралось. Одно дело, когда он отказывался грабить невинных людей, потому что не хотел причинять им вред, и совсем другое – умереть за компанию. Если мы не отыщем полмиллиона, а мы хрен где его отыщем, то всё будет именно так. Мы умрём вместе с Желудем лишь для того, чтобы ему не было обидно. Карате это понимал. Поэтому сказал то, что сказал, а я с ним почти согласился, но…
– Не выйдет, – я поднял с пола пакет и кинул на стол. – Во-первых, вряд ли мы столько продадим за двадцать часов, а во-вторых, только мы устроим распродажу, как об этом узнают Калёные. Не удивлюсь, если они и так оставили за нами слежку. Допустим, нам повезёт, и мы заработаем эти бабки, они всё равно не позволят нам уйти.
– Ты прав, – Карате плюхнулся в кресло. – Лучше бы таблетку от головы нашёл, чем это дерьмо. Ещё сильнее разболелась.
– Точно, – я кисло улыбнулся, а уже в следующую секунду мозг подкинул идею. За первой идеей – вторую. Потом третью. Я погрузился в путешествие по открывающейся цепочке откровений и напрочь выпал из реальности.
– Данил! – Карате стоял рядом и тряс меня за рукав. – Ты конфету сожрал или колесо из пакета?
– Ты знаешь, Карате, а всё-таки хорошо, что ты нашел таблетки Лазаря, а не таблетку от головы.
– Почему?
Помню, как в десять лет мы с пацанами из интерната сделали дымовушку и принесли её в школу. Хотели прикольнуться и чуток навонять в коридоре. Но фиговина получилась задорная и задымила так, что завопили пожарные извещатели. Уроки прервали, а детей выгнали на улицу.
Шумиха поднялась знатная. Я с двумя другими зачинщиками той кутерьмы спрятался в туалете, не подозревая, что происходит в школе. Думали, погудит сирена, сойдёт дым, и мы вернёмся на уроки.
Ученики вышли на улицу, учителя пересчитали их по головам. Нас не досчитались. Кто-то сказал, что видел, как мы бежали в туалет. Тут-то Дикий Герман – контуженый преподаватель допризывной подготовки сложил одно с другим. Огня не было, тревога учебная, значит, детишки балуются. А где они прячутся? Правильно – в туалете.
Мы увидели его сквозь щель приоткрытой двери. Раскрасневшийся мужик гремел сандалиями сорок шестого размера и пёр в туалет с закатанными рукавами. Дикий Герман мог ввалить подзатыльника за неправильно поставленную ногу на строевой, а что он собирался сделать за такой шухер… Мы дико испугались.
Дверь закрыли шваброй, но он сломал её буквально за два рывка и ворвался в туалет. На всё про всё у него ушло не больше двадцати секунд, но этого времени хватило, чтобы всем нам троим выскочить через форточку под самым потолком, в которую хорошо если пролезут одновременно два кошака. И ведь это было ещё полбеды. Нам пришлось спрыгнуть со второго этажа головами вниз, ничего себе не сломать и дать стрекача в спальный корпус.
Способности человека перед страхом не просто увеличиваются, они преумножаются. Тогда, шесть лет назад, в туалете у нас было двадцать секунд, чтобы всем троим выскочить в форточку под потолком. Времени хватило.
В этот раз у нас было целых двадцать часов, чтобы воплотить в действие мой план. Мы работали так, будто от этого зависели наши жизни… так, стоп… Короче, нас прижала самая настоящая угроза смерти, но форточка под потолком открылась. Я понимал, что нужно делать и как нужно делать.