Бросил ли он свою затею? Нет. Тарас хорошо знал Карате, а потому позвонил во второй, третий и десятый разы. Насколько Карате был справедливым, настолько и быстроотходчивым. Через пять дней Тарас уговорил друга на встречу.
И вот теперь он сидел в маленьком тёмном баре, где в середине дня не было ни души, и ждал Карате. Тот должен был появиться с минуты на минуту. Так и вышло.
Шёл дождь, крупные капли били по подоконникам. Карате переступил порог бара, вытер ноги и побрёл к барной стойке. Едва ли Тарас ожидал, что встреча будет приятной. Он отодвинул кружку с чаем, встал с барного стула и повернулся к Карате. В движениях друга он заметил что-то странное и отступил, когда Карате снял капюшон…
Карате до последнего не верил, что Тарас позвонит, я же наоборот – поражался его наивности. Он думал, что человек, который бросил своих друзей умирать, не посмеет объявиться. Эх-э-эх, Карате… Я был уверен: как только Тарас узнает, что Карате жив и что угроза от Калёных миновала, он захочет воссоединиться с ним. Способность «поддержка» для Тараса была будто неисчерпаемые залежи бриллиантов. Так оно и вышло.
Подойдя к барной стойке, я снял капюшон.
– Привет.
– А ты оказался умнее, чем я думал, Данил, – пару секунд Тарас выглядел растерянным, но быстро взял себя в руки. – Теперь я начинаю сомневаться, что история с твоим похищением – правда. Кто ты?
– Больше у тебя нет права задавать вопросы.
– На кого ты работаешь? – Тарас улыбнулся, глядя на появившегося за стойкой бармена. – Хотя кого я обманываю. Ни на кого ты не работаешь. Стали бы серьёзные люди охотиться за мелкой сошкой, когда угроза жизни миновала? Ты оказался редкостным ослом, Данил, раз решил тратить своё время на…
– А ты оказался редкостным говнюком, Тарас.
– Что-нибудь налить? – спросил бармен у меня и, не дожидаясь ответа, переспросил у Тараса: – Твоему другу что-нибудь налить?
Тарас помотал головой и отступил на шаг. Бармен понял, что в наш разговор лучше не вмешиваться, и исчез на кухне.
– Ну и чего ты припёрся?!
– Хочу предложить сделку.
– Валяй!
– Ты платишь нам полмиллиона в течение двух недель.
– Пф-ф-ф! Или что? Убьёшь меня? Тебе оранжевая моча в голову ударила?
– Твой ответ – нет?
– Боже, ну что ты за идиот?! Ты хоть ствол-то с собой прихватил или только свою наивную мордашку?
Как и всегда, Тарас начинает атаку с «рывка». Подаёт вперёд корпус, рассекает пространство и оказывается за моей спиной. Бьёт ногой, но прежде я присаживаюсь и выдаю круговую подсечку. Он валится на пол, но тут же вскакивает. Пробиваю прямой в солнечное сплетение, добавляю локтем в голову и завершаю правым крюком, после которого на барную стойку брызжет кровавый ручей.
Тарас подтирает кровь и пятится к выходу. Сокращаю расстояние двумя быстрыми шагами, толкаюсь от пола и вытягиваюсь стрелой, целя пятками в грудь. Тарас понимает, что удар сметёт его, будто цунами картонный домик, и совершает ошибку. Использует способность второй раз подряд. Я бью в пустоту и приземляюсь задницей на деревянный пол, зато Тарас остаётся почти без энергии.
Он тянет руку за спину, а я бью ногой по барному стулу. Простейший блок, стул отлетает в сторону. Он вскидывает револьвер, и бар сотрясают звуки выстрелов. Но все они проходят выше. В два прыжка на четвереньках я добираюсь до врага, отбиваю револьвер в сторону и встаю с прямым ударом в челюсть. Откинув голову, Тарас отступает. Заполняю ядро энергией, ловлю Тараса за шею и швыряю, будто тряпичную куклу.
С трёх ударов ломаю его головой барную стойку, отчего рушится и бьётся почти вся выпивка с верхних полок. Сношу Тарасом игровой автомат и впечатываю в стену броском с двух рук.
Энергии остаётся немного. Нужно заканчивать. Подбегаю к образовавшемуся завалу, из которого торчат конечности Тараса, поднимаю валяющийся рядом револьвер и с задержкой в секунду дважды жму на спуск.
Когда у Тараса накопится энергия, он сможет использовать свою способность, а вот подпрыгнуть на своих ногах – вряд ли. Сомневаюсь, что это возможно с двумя раздробленными коленными чашечками. Вижу, как он гасит остатками энергии боль, но та сильнее. Он сдаётся и выдавливает из себя короткий крик.
Поднимаю ствол выше. В голове проскакивает мысль: «если крупный калибр так раздробил колени, то голову разорвёт на куски». Дыхание не задерживаю. Незачем. Достаточно подать в руку энергию, и та становится каменной. Мушка смотрит между глаз, палец касается курка…
– Опусти оружие! – раздаётся за спиной. – Положи пушку на пол!
В агонии я даже не услышал грохот их башмаков. А ведь их было шестеро. Шесть полицейских с шестью пистолетами наперевес, которые целились в меня. После третьего предупреждения я опускаю револьвер, одновременно с этим заканчивается энергия.