— А мне можно будет вас навестить? — спросил принц. — Или у вас не найдется для меня времени?
— Ну почему же? Приходите, конечно. Только предварительно все–таки лучше выяснить, в столице я или нет.
— Ну как императрица? — подошел к Ире Лаш, после того как делегация империи отбыла в свое представительство.
— Мне кажется, что она недовольна тем, что я не вешалась на ее сына, — засмеялась девушка. — Да и он по отношению ко мне проявлял вялое внимание, больше заглядывался на амазонок. А в целом для первой встречи все прошло нормально.
В это время загудел амулет, парный тому, который она отдала Лоните.
— Вы меня слышите, Рина? — раздался из него очень слабый, но все же различимый голос императрицы.
— Слабо, но я вас слышу! — громко сказала в амулет Ира. — Пробуйте говорить громче. Но даже так уже можно договориться.
— Да, я вас тоже услышала! — пришел более громкий ответ. — Наши устройства связи лучше, но очень большие и требуют магов, а ваше совсем крошечное. До завтра.
— Отключилась, — сказала Ира, пряча амулет. — Сколько тысяч километров, а он по–прежнему работает, и никто не может сказать почему.
— И ваши хорты тоже?
— Они–то, наверное, могут, — вздохнула девушка, — только я их об этом не спрашивала. Наверное, если они примутся объяснять, я из их объяснений ничего не пойму.
— А для чего ты сделала своего Воронцова главным другом королевства? — спросил Лаш. — Я понимаю, что вы дружите, вот только нужно ли всех об этом оповещать?
— Не поняла, — сказала Ира. — Каким еще другом?
— Ты не знаешь, что за знак повесила ему на шею? — засмеялся Лаш. — Это награда за услуги королевству. Его уже здесь придумали во время дележки и войн.
— Он все равно его оставил, когда уходил.
— Это уже не важно. Его с ним видели, а звание пожизненное, и лишить его можно только с головой. Может, кто и забыл, что это за медальон, но и помнящих будет много. И в следующий раз обязательно верни ему знак, он его теперь должен носить постоянно.
— В следующий раз я услышу от него много лестных слов в свой адрес, — вздохнула Ира. — Ладно, время уже позднее, пойду я отдыхать.
На следующее утро девушка развила бурную деятельность. Нужно было быстро разобраться с Урнаем, вернуть лучи оружие и помочь им продовольствием. По ее приказу оружие отправили дружинникам, которые принялись вязать мечи и луки в кипы. На один из складов были посланы гвардейцы, которые начали выносить во двор отобранное у лучи продовольствие и складывать его в кучи. Посланный на поиски бывшего советника Мар наконец его где–то отыскал и привел к королеве.
— Быстро вспоминай шатер хана! — сказала Ира Ашаху Шариму. — Я и так потеряла время из–за того, что тебя пришлось долго искать.
Каждый шатер кочевников был неповторим из–за нанесенных краской родовых знаков, поэтому она возникла там, где хотела — перед входом в шатер Урная. Оба стоявших на страже воина упали перед ней на колени. Пройдя сквозь них, она вошла в шатер. Урнай сидел на войлоке, подобрав под себя ноги, и думал. И было видно, что мысли у него невеселые. Ее прихода он не увидел и не почувствовал из–за проницаемого тела.
— О чем думаешь? — на языке лучи спросила Ира. — Почему не приветствуешь свою солу, как это делают твои воины?
— Сола! — он уперся головой в войлок, потом несмело поднял на нее глаза. — Прости! Мысли тяжелые одолевают. Половина ушедших в поход воинов из него не вернулась. Добычи нет, оружия нет, чем буду зимой кормить людей, не знаю.
— Пойдем! — приказала она. — Я отдам вам оружие и еду. Сейчас мои слуги принесут все это сюда. Предупреди своих воинов, что если хоть один из них пострадает, мир забудет слово лучи! Ты меня понял?
— Все исполню в точности! — опять согнулся в поклоне хан.
— Тогда ждите! — сказала девушка и исчезла, а через десять минут открылись врата, через которые дружинники начали бросать кочевникам оружие, на короткое время почти лишенное веса. Связки мечей летали между шатрами, медленно опускаясь на притоптанную сапогами траву. Воины Урная хватали их и заносили в шатры. После мечей полетели луки и тулы со стрелами. Степное воинство снова становилось силой. Одни за другими открылись трое врат, через которые полетели уже мешки и тюки с продовольствием. Довольный Урнай распоряжался, куда отправлять грузы, и думал, что с такой солой можно жить. А ведь совсем недавно он даже подумал, не перерезать ли себе горло, прежде чем это сделают другие.