— А что, по–твоему, будет?
— Я думаю, что оба герцога временно объединятся и придут в столицу за головой Делана, после чего начнут разбираться между собой, а число умнеющих в Сардии будет расти на глазах.
— Прольется много крови.
— Обязательно, — согласился Лен. — Куда же без этого. А то ты не знала, что все закончится кровью. Но иначе в тупые головы сардийцев не вколотишь простую истину, что сила и благополучие в единстве. Это они еще не успели почувствовать последствий твоего указа. Погоди, купцы еще взвоют, когда им все наши товары начнут продавать в полтора раза дороже. А потом взвоют и все остальные, кто эти товары начнут покупать у своих купцов. С полгода они поживут в беззаконии, потом сами к тебе прибегут.
— А наше дворянство? Я обещала с ними заняться, но все как–то не получается.
— У многих отношение к твоему правлению начало меняться от нейтрального до одобрительного. Думаю, что после свадьбы Олеса число таких одобряющих будет больше. Даже герцоги в своем большинстве притихли. Народ у нас не дурной, а пример Сенгала у всех перед глазами. Особенно поднялась твоя популярность после освобождения пленных сенгальцев. А когда узнали о том, как ты их освободила, и о подчинении кочевников, опять поползли слухи о твоей божественности.
— Вот гадство! Хоть ничего не делай!
— А что ты хочешь? Ты делаешь такие вещи, которые поражают воображение не только обывателей, но и дворян. Я и сам, если бы не знал тебя так хорошо, подумал бы о чем–то таком. И мне непонятно, из–за чего ты так расстраиваешься. Тебе и так уже кое–кто поклоняется, особенно в западных провинциях. Ну будет таких больше, что в этом такого страшного? Все близкие тебе люди прекрасно знают, что эти слухи разносишь не ты.
— Лен!
— Все, молчу. У тебя еще есть вопросы?
— Нет, я пойду к себе.
В приемной, куда расстроенная девушка добралась пешком, ее уже дожидалась темнокожая любительница мужчин. Она и здесь уже успела забраться на колени к секретарю.
— Иди за мной! — сказала Ира. — Платье захватила?
— Да, госпожа! — девушка соскочила с красного как рак Мара и схватила со стула свернутое платье.
— Тебе у меня нравится? — спросила Ира, заводя служанку в кабинет. — Домой не хочешь?
— Не нужно домой, госпожа! — упала на колени Номи. — Родные опять меня подсунут под какого–нибудь старика, у которого не стоит и дурно пахнет изо рта! А если кто узнает, что я прислуживала белым, меня вообще забьют на площади камнями!
— Успокойся! Я тебя туда насовсем не посылаю. Можешь вообще дома не показываться. Мне нужно, чтобы ты немного походила по вашей столице и послушала о том, что говорят о войне с белыми. Когда узнаешь все, что можно, найди место, где не будет людей, и выложи треугольником эти три камешка. Я тебя сразу же заберу обратно, еще и золото получишь.
— А треугольником — это как? — спросила немного успокоившаяся Номи.
— Вот так, — показала Ира. — Смотри, не потеряй. Переодевай платье. А теперь вспомни какое–нибудь место в городе, где редко ходят люди. Довольно, теперь подожди.
Образы, возникающие в голове Номи, были очень яркие, и создать по ним «окно» было несложно.
— Да, тут сейчас никого нет, — сказала Ира, осмотрев захламленную улицу с высокими глухими заборами. Быстро проходи во врата и помни, что я тебе сказала.
Отправив Номи, она позвала Ламея.
— Послушайте, Мар. Я понимаю, что когда такая очаровательная девушка, как Номи, забирается к вам на колени и начинает на них ерзать, то для того чтобы ее оттуда согнать, требуются немалые силы. Но если вы в следующий раз в подобной ситуации не найдете в себе этих сил, мне с вами придется расстаться. Я ясно выразилась?
— Я все понял, ваше величество, — выдавил из себя секретарь. — Больше такое не повторится! Вы распоряжались насчет шевалье Виктора Саджа. Он сейчас в приемной.
— Приветствую, ваше величество! — поклонился вошедший с ее разрешения шевалье. — Вы желали меня видеть?
— Присаживайтесь, Виктор. Я хотела узнать, как идут дела у ваших переселенцев. Яру сейчас что–нибудь нужно?