— Прибыли из посольства? — спросила она.
— Да, прибыл один из гвардейцев. Ваши соотечественники, ваше величество, решили не оригинальничать и принять вас на даче Брежнева. Он уже на месте и будет там еще четыре часа. Нам доставили для вас фотографию. Отправить ее к вам?
— Отправьте, Март, — сказала Ира, поднявшись с кушетки.
Нужно было менять рабочее платье на что–нибудь более подходящее.
«Точно все брошу к черту и отправлюсь за барахлом! — ругалась девушка, надевая уже надоевший серый костюм. — Не королева, а серая мышь! Хорошо, что будет служанка. Пусть хоть волосами занимается. Я вообще куда–то улетала, когда мама их расчесывала. Почему такого нет, когда причесываешься сама?»
Когда Ира вышла в приемную, сразу же увидела Мара с фотографией в руках.
— Налюбовался? — сказала она, протягивая руку. — Давай сюда! И это дача? Никсон со своим ранчо просто сдох бы от зависти. Понятно, почему у него хватило денег только на пирог!
Она вышла в такое великолепие и… под холодный осенний дождь. Кажется, он шел вместе со снегом.
«Козлы! Не могли предупредить! — подумала девушка, рванув с ускорением к огромному дому. — И я тоже хороша! Ведь знала же, что у них сейчас поздняя осень! Совсем из головы вылетело!»
У дома пришлось притормозить, выбирая, к какому из четырех подъездов бежать. К ней бросился мужчина в плаще, державший в руках большой открытый зонт.
— Ваше величество! — крикнул он. — Давайте быстрее под зонт. Ведь мы же предупреждали, что у нас за погода!
— Ваше предупреждение до меня не дошло, — сказала она, спрятавшись под зонт. — Видимо, потерялось по дороге. И я еще разберусь почему. Пошли быстрее в дом. Простуда мне не грозит, но стоять мокрой на холодном ветру неприятно.
— Да–да, конечно! Нам в этот подъезд. Проходите, сейчас все организуем!
Приятно, черт возьми, когда о тебе так заботятся. Иру завели в шикарную ванную, где она полностью разделась и приняла горячую ванну. Нашли и новое нижнее белье близкого размера. Пока стирали и разглаживали ее костюм, девушка завернулась в огромный махровый халат, а какая–то женщина с помощью фена и расчески приводила в порядок ее волосы. Потом еще с полчаса пришлось ждать, пока принесут костюм. Переодевшись, Ира вернула халат, подумав, что неплохо бы купить себе такой же на несколько размеров меньше, поблагодарила женщину и пошла следом за молодым мужчиной, одетым в превосходно сидящий на нем черный костюм с рубашкой и галстуком. Слуг Никсона Ире видеть не довелось, но наверняка они одевались скромнее. Встреча произошла в большой комнате, меблированной под старину, где возле заставленного закусками и бутылками стола стояли два кресла.
— Вот что получается, когда используется нетрадиционный транспорт! — поспешил ей навстречу Леонид Ильич. — Надеюсь, вы не простыли?
— Чтобы вызвать простуду, меня нужно мокрую засунуть в холодильник, — пошутила Ира. — И желательно в морозильную камеру. Вам, учитывая погоду, надо было передать фотографию какого–нибудь внутреннего помещения, хотя бы этой комнаты. Тогда мы не потеряли бы времени.
— Сначала об этом не подумали, а потом не стали терять время на получение фотографии. Но мы предупредили господина Алина, что у нас сильный дождь. Хотя от вашего посольства до Заречья недалеко, и там тоже должно лить.
— Я позже разберусь с господином Алиным, — пообещала Ира, — а пока, может, приступим к беседе?
— Может, вы сначала перекусите?
— Спасибо, но я недавно из–за стола. Наверное, съем бутерброд с икрой, но не сейчас, а позднее.
— Тогда садитесь в кресло, и начнем. Вы не против того, что мы ведем запись?
— Я только «за». С записью будет удобнее работать.
— Как я понял из сообщения Воронцова, вы хотите предложить нам выход на планету, полную жизни и не имеющую своих разумных обитателей?
— Да, в числе прочего.
— Маги в большом количестве и амулеты защиты от магии? Я ничего не перепутал? И все это нужно будет отработать?
— Я, Леонид Ильич, должна заботиться в первую очередь об интересах своего народа, тем более что у меня на носу война, в которой будет решаться его судьба. И прошу я неизмеримо меньше того, что даю.
— Вот это мне не совсем понятно, — вздохнул Брежнев. — Отчего такая щедрость, причем не только к нам, но и к американцам, к которым вам с детства прививали не любовь, а несколько другие чувства.
— У меня к ним и сейчас никакой любви нет. Поймите меня правильно. Мне жизненно важно быстро выполнить ряд серьезных проектов, которые я либо не смогу выполнить в нужные сроки, либо не смогу выполнить в принципе. Расплачиваться за все золотом нежелательно. Хотя я его много скопила, но на эти проекты спущу все. И придется прекратить покупать другие товары, а я не могу не покупать продовольствия и из–за того, что грядущая война требует создание резервов, и из–за положения у соседей, и из–за того, что нужно заселять целую страну и кормить переселенцев до нового урожая. И мне нужны не одни продукты. А миры ценны для вас, мне они ни к чему.