— Все слышали? — спросила она у сидевших в кабинете Олеса и Лена.
— Тебя слышали прекрасно, — отозвался Лен. — Императора слышали хуже, но вроде все поняли. Непонятно, чего ты–то колотишься? Война между империями полезна для королевства. Она надолго их ослабит, так что им будет не до завоеваний. И даргоны к нам летом не придут, и ланшонам придется оставить наш материк. К тебе по ту сторону гор вроде неплохо отнеслись?
— Ты тоже считаешь, что гибель двухсот миллионов людей пойдет нам на пользу? — спросила Ира у брата.
— Откуда такие цифры? — удивился он.
— А ты думаешь, ланшоны оставят подобное без последствий? У них сейчас военный флот в три раза больше даргонского. Так что список потерь можешь смело умножать на два, а то и больше. Это ланшоны с помощью нашего заклинания смогут быстро избавиться от тел, у даргонов с этим ничего не выйдет, так что эпидемии в случае войны я им гарантирую, да и голод тоже.
— Это их война, — пожал плечами принц. — Мы их не стравливали и не разжигали драку, и канцлер прав в том, что это нам выгодно.
— Вот так живешь с людьми и кажется, что они от тебя ничем не отличаются, — грустно сказала Ира, — а потом в один не слишком прекрасный момент вдруг видишь, насколько они тебе чужие. Уйдите оба, я хочу побыть одна.
— Что это они от тебя выскочили такие бледные? — спросила мать, заходя в кабинет. — Я канцлера впервые таким вижу.
— Они считают, что любые жертвы, которые несут народы соседей, нам на благо, потому что гарантируют от неприятностей с их стороны.
— И большие жертвы?
— Не очень. Всего каких–нибудь двести миллионов человек. А ты как считаешь?
— Я считаю, что когда речь идет о таких цифрах, понятия своих и чужих начинают размываться. Смотреть на это и не вмешиваться можно только в том случае, если их смерть необходима для выживания твоего собственного народа. Но ведь вопрос так не стоит?
— Нет, не стоит. Мы бы теперь отбились в любом случае. И я даже не ожидаю больших потерь.
— Ну и поступай, как считаешь нужным. А на них чего обижаться–то? Они очень хорошие люди, но дети своего времени. Ты думаешь, что нацепила им на пояс пистолет, а на руку — часы, и они стали такими, как ты? Дорогая моя девочка! Тебе еще крупно повезло, что эти люди не такие религиозные, какими были наши предки, да и нравы здесь помягче. Почитай, что повсеместно творили у нас, какие зверства и именем бога, и просто так.
— Наверное, ты права. Ты зашла по делу или просто поговорить?
— Я хотела с тобой поговорить о моде.
— Хорошее же ты выбрала время.
— О моде можно говорить в любое время. Ты этого просто не понимаешь по молодости лет. Мне уже до смерти надоело мести платьями пол, и то, что он паркетный и чистый, ничего не меняет. Эти длинные платья с нижними юбками здорово смотрятся со стороны, но носить такое самой… Сейчас еще терпимо, но летом буду ходить вся мокрая и вонять потом.
— А духи для чего? И потом, если не нравится платье, надевай костюм.
— Ты же знаешь, что я их не люблю. Женщины должны носить платья, но не такой же длины!
— Ты хочешь, чтобы я вышла в мини–юбке? Если никто сразу не обзовет чокнутой, все так подумают, а подражательниц точно не найдешь. Разве что будут шить и надевать для мужей в кровать, чтобы сильней любили.
— К чему такие крайности? Что я, дура, и не понимаю, к чему такое приведет? Ты королева, а они всегда были законодательницами моды. Вот и влияй на моду, но медленно и постепенно, чтобы люди привыкали, и не так било по мозгам, особенно мужским. Сделай платье короче всего сантиметров на десять. Даю гарантию, что через год все будут ходить в таких же. Потом нужно будет несколько раз повторить такую же процедуру, может быть, укорачивая немного меньше. В моде, как и в политике, экстравагантность противопоказана. Заодно можешь обкорнать подолы своим амазонкам, они этому только обрадуются.
— Ладно, попробую. Ты мне лучше скажи, созрела для занятий магии?
— Можно попробовать, — неуверенно сказала мать. — Зайчиков этих, с которыми играются ребята, я вижу. И когда Оля колдует, возле ее головы разные полосы мелькают, так что ты не зря со мной возилась. Если честно, мне заниматься неохота, но, может, не будет так скучно.
— У тебя же уже много знакомых.
— Знакомые! — пренебрежительно махнула рукой мать. — Зря ты меня сделала принцессой. Слишком здесь сильны сословные предрассудки, чтобы у меня появилась толпа подруг. Я же от скуки даже с твоей Аглаей сошлась, хотя раньше ее боялась до дрожи. Даже первый раз упала в обморок. А она оказалась замечательной девушкой. Грая очень славная, только для меня они все равно чужие, да и слишком молоды. А моя молодость чисто внешняя, прожитые годы никуда не делись. Мне сейчас не с девчонками шептаться, мне мужчина нужен. А где его при моем положении взять? Это тебя здесь почти все любят и все прощают, а меня мигом ославят.