– Воспитатель принца? – спросил он и, получив утвердительный кивок, сказал: – Берите своего воспитанника и ведите его сюда. Сейчас я создам врата, ими и уйдём. И не нужно на меня так смотреть. Если бы я не вмешался, вы оба были бы уже мертвы, как мертвы те гвардейцы, которых дали вам в сопровождение. Королю надо было дать не солдат, а мага. Вы долго будете чесаться? Эти люди у Малха здесь не единственные, а я не собираюсь долго ждать. Или вы идёте со мной, или я ухожу один.
Он повернулся к ним спиной, и тотчас же рядом возник бледный в солнечном свете круг врат. Арон решился.
– Принц, мы должны идти. Подберите свои сумки, а то у меня ранена рука. Свои вещи я возьму сам. Да быстрее же, он сейчас уйдёт!
Арон знал, что маги не могут долго держать врата, поэтому подтолкнул в них принца и шагнул сам. Если никто не прибежал на шум, значит помощи можно не ждать, а сам он не довёз бы мальчишку. У воспитателя и так от потери крови уже начала кружиться голова. А этот маг, кем бы он ни был, действительно только что спас им жизнь.
До побудки осталось немного времени, и по лагерю, кроме часовых, уже бродили вставшие по нужде солдаты. В этом генерал ничем не отличался от своих подчинённых. Выпитая вечером кружка пива была лишней, поэтому сегодня пришлось рано вставать и идти отливать в устроенный для офицеров шалашик клозета. Солнце ещё не выглянуло из-за леса, и было прохладно и сыро. Поёживаясь от этой прохлады, генерал направился к кашеварам с намерением отогреться кружкой горячего компота, который варили из сухофруктов. Пить воду в речке запретил приданный ему маг. Подумав о маге, он невольно скривился. Конечно, поход в Зартак – дело важное, но всё же ему могли оставить кого-нибудь получше. Этот не знал и не умел ничего, кроме целительства. Выпить горячего не дали.
– Где генерал? – услышал он возглас неподалёку и направился в ту сторону.
– Ваше превосходительство! – к генералу, придерживая меч, подбежал барон Саж, командовавший его небольшой кавалерией. – Наши разъезды заметили противника со стороны леса! Нужно трубить тревогу!
– Вы не пьяны, барон? Какой там может быть противник? Вашим людям враги померещились в тумане.
– Я не пьян и верю своим людям! – ответил барон, лицо которого покраснело от гнева. – Уж не знаю, как попали к нам в тыл гвардейцы Аниша, но они вот-вот будут здесь. Если вы не поднимите лагерь, это сделаю я! И пусть меня потом судит за это король!
Развернувшись, он бросился к штабной палатке, оттуда вскоре донёсся трубный сигнал тревоги.
– Сумасшедший, – пробормотал генерал, направляясь к палатке, чтобы надеть мундир. – Ладно, всё равно пора трубить подъём. Я ещё припомню этому паникёру его самоуправство, если не окажется никаких гвардейцев!
Эта мысль оказалась для генерала последней: не дойдя до палатки, он упал навзничь с прострелянной головой. Поднятые по тревоге солдаты выбегали из своих палаток и попадали под пули. Досталось и тем, кто не успел выбежать. Пули насквозь прошивали палатки, поражая находившихся в них людей. Уцелевшие быстро сообразили, откуда пришла смерть, и, теряя бойцов, толпой побежали к границе. Спастись удалось каждому третьему мечнику, а из всадников не ушёл никто. Подобравшиеся вплотную гвардейцы перестреляли их из автоматов. Солнце уже поднялось над лесом, и его лучи на глазах съедали стелющийся над лугом туман. И сквозь его остатки спасшиеся воины Сардии увидели ряды солдат армии Тессона. Упал на землю первый меч, за ним последовал другой... Солдаты бросали оружие и становились на колени, склоняя головы перед победителями.
– Ваше величество, пришло сообщение, что доставили принца Серга, – почтительно доложил Мар. – Спрашивают, что с ним делать.
– Передайте, чтобы отправили сюда. Постойте, Мар, не надо ничего передавать, я схожу сама, так будет быстрее.
Ира создала врата в ту часть своего дворца, где находились отведённые для магов комнаты. Она никогда не открывала к ним двери без стука, постучала и в этот раз и, услышав разрешение, вошла. Это была комната мага, которого она, не надеясь на людей канцлера, отправила в Сантиллу присмотреть за принцем. В ней, кроме самого мага, находились ещё двое: крепкий пожилой мужчина и очень симпатичный худощавый мальчишка.