– А остальные?
– Остальные не представляют интереса. Сотрудничать не хотят, кто из страха, а кто и из принципа. Они уверены в том, что Сандер скоро с нами разделается.
– Ну и чёрт с ними, пусть сидят. Нам хватит тех, кого взяли в работу. Удачно сходил Лаш. Обоз с золотом заберём себе, в этом у меня нет сомнений, а вот с купцом может не получиться. Но если получится, мы сильно увеличим золотой запас и отобьём у купцов желание торговать со степью.
– Мы с канцлером посовещались и решили, что через два дня, когда обучим первую группу солдат, направим их в Ливену с целью захватить до дождей как можно больший плацдарм для весеннего наступления и обозначить там наше присутствие. Если дожди запоздают, они смогут почистить от всякой швали часть территории. Если займём баронские замки вблизи границы и построим форты, уже в этом году сможем контролировать почти половину территории, учитывая и герцогство Воля. Твои врата – замечательная штука. Никто, кроме нас, не может так быстро перебрасывать людей и необходимые грузы.
– А когда возьмёмся за остальную армию?
– В ближайшие несколько дней выведем для этих целей из Сардии пятьсот бойцов. Больше пока не получается: слишком рискованно. Наше влияние там укрепляется, но медленнее, чем хотелось бы. Рина, ты обойдёшься без Лаша?
– Нежелательно, а зачем он тебе?
– Хотел послать его в Ливену на пару с генералом Соргом. Он в этом королевстве как рыба в воде. Боюсь, что без него генерал мало что сделает. С местными нужно не столько воевать, сколько договариваться. Успеть бы только до дождей.
– Для такого дела отдам, – вздохнула Ира. – Я тогда отправлю с ним и Аглаю, только сначала сделаю из неё мага.
– А успеешь за два дня?
– Способности разбужу и каналы почищу, а дальше пусть учит Лаш. Опять повара приготовили кашу. Как я соскучилась по картошке! А ведь хотела взять на посев, замоталась и забыла.
– Не знаю, что за картошка, но с твоими овощами ничего не получилось. Канцлер говорил, что что-то проросло, а потом ростки завяли.
– Потому что неправильно сажали. Надо попросить агронома, пусть он и разбирается, что не так. Но это уже ближе к весне. Здесь только начинается осень, а у нас там в самом разгаре зима. Как я соскучилась по настоящей зиме!
– Что может быть хорошего в зиме? – не понял муж.
– В вашей – ничего, а у нас зимой навалит снега по пояс, да ещё с морозом!
– Жуть! – передёрнул плечами Аниш.
– Ничего ты не понимаешь! Знаешь, как здорово кататься на лыжах? Едешь на них по снегу с горки, аж ветер в ушах свистит! А как здорово кататься по льду на коньках! У меня были снегурки, так я даже на них научилась делать прыжок в пол-оборота! Отец обещал купить канадки, но так и не успел. Даже в пурге есть своя прелесть. Лежишь дома в тепле, свет погашен, а за окном свистит ветер, раскачивает фонарь, и в его свете, кружась, несутся снежинки. А утром выйдешь на улицу, и везде лежит блестящий на солнце снег. Такую красоту даже жалко топтать. Вижу, что не понимаешь и не поймёшь, пока сам не увидишь. Когда у нас всё установится, нужно взять тебя на Землю и показать.
– А что у вас есть хорошего, кроме снега?
– Эх, зря я открыла перед тобой душу: тёмный ты человек. Не нравится снег? Тогда летом поедем на море. Там тепло, голубой простор без конца и без края, чайки и свежий ветер! Лежишь на горячем песке и слушаешь шум набегающих волн. Это не передать словами, нужно видеть самому. А я здесь сколько уже живу, а в Сте так ни разу и не искупалась. Имею собственный замок в лесу, а за лето ни разу не сходила за грибами. А ты знаешь, как я люблю их собирать? Почему так получается, что правителям недоступны обычные человеческие радости?
– Что-то вы, Рина, не столько едите, сколько разговариваете, – сказал подошедший к столу канцлер. – Всё уже остыло.
В трапезной были подавальщики, поэтому он не стал обращаться к ней на ты.
– Она нахваливает мне свой мир и обещает показать. Снег меня не прельщает, а море я посмотрел бы.
– Море у нас когда-то было своё, – вздохнул канцлер. – Я ещё мальчишкой читал немногие дошедшие до нас с той поры книги. Как там всё красиво описывается. Увидеть бы хоть один раз, а потом можно и умереть.
– Это вы сказали, герцог, или я ослышалась? – удивлённо уставилась на канцлера Ира. – От кого угодно готова была такое услышать, но не от вас!
– А я разве не человек? – обиделся старик. – Или никогда не был мальчишкой? И что вы заладили: «герцог, да герцог», как будто у меня нет имени!