— А от короля так никто и не приехал, — заметила тогда Ира.
— Так был самый разгар сезона дождей, — пояснила Райна. — Пока они доложили, да пока весть дошла до того, кого следовало, дороги стали совсем непроезжие. Одвуконь еще можно добраться, но любой экипаж застрянет. Да и похолодало сильно, так что, скорее всего, гостей следует ждать в начале зимы, когда подморозит, или уже весной.
— А весной разве дождей нет?
— Есть, но гораздо меньше. А снег мы видим не каждую зиму, да и сходит он быстро, так что весенняя распутица, в отличие от осенней, гораздо короче. Быстро становится тепло и дороги просыхают.
— Рина, ты у себя? — послышался у входной двери голос Райны.
С тех пор, как Ира освоила защиту, она по настоянию Райны ставила ее постоянно, и наставница уже не могла, как раньше, узнать ее мысли, мысленно общаться или узнать, где она находится.
— Я здесь, мастер! — отозвалась девочка, поднимаясь с кровати. — Что‑то случилось?
— Случилось. К нам гости. Я их ждала позже, а они приперлись в самую грязь. Быстро приводи себя в порядок и приходи в трапезную. Их там сейчас Лая отпаивает горячим отваром, пока готовится обед. Я тебя с ними познакомлю, а заодно и пообедаем. И не копайся.
Гостей было двое.
— Личный посланник короля Аниша Третьего Фернан Гарташ граф Перн, — представила Райна низкого, полного мужчину с умными, веселыми глазами и странным, никогда ранее не виденным Ирой платиновым цветом волос. — Друг королевского наместника в провинции Верина Алан Тониш барон Сажаль.
Другом наместника здесь называли человека, который его замещал во время отсутствия, а в обычное время использовался для всякого рода деликатных поручений. Алан Тониш был немного моложе графа и выше сантиметров на десять, в остальном они оказались на удивление похожими. Даже цвет волос у обоих был почти одинаковым, только у барона волосы чуть–чуть отливались желтизной.
— А это моя приемная дочь, — продолжила представление Райна. — Рина Волк баронесса Камен. После моей смерти она примет родовое имя Албени и титул маркизы Афрем.
Оба вельможи почтительно приподнялись со своих мест, с любопытством глядя на девушку.
«Да, таких грудью не проведешь! — почему‑то мелькнуло в голове Иры. — Осмотрели, оценили, но реакция совсем не та, что у того барона».
— Я рад познакомиться с миледи Риной, — наклонил голову граф. — Только разумно ли присваивать девушке титул, дающий право на маркизат, находящийся под чужим управлением? У нее могут быть неприятности. Я бы такого не сделал даже просто из опасения…
— Пусть лучше новые владельцы имения опасаются! — отрезала Райна. — И пытаются найти с ней общий язык. Оставит она им мое родовое поместье, или заберет его силой — будет зависеть только от нее.
— Вот, значит, как, — граф с еще большим интересом уставился на Иру. — У миледи большие способности к магии?
— Миледи через пару месяцев станет мастером и вам придется в дальнейшем иметь дело с ней. Я, граф, долго на этом свете не заживусь и в связи с этим не представляю для его величества большой ценности, а вот моя девочка, которая потенциально сильнее меня, как раз представляет. И учтите еще одну деталь — у нее в друзьях Зверь.
Вот тут обоих мужчин проняло по–настоящему. Оба, что называется, вытаращились на Ирину, которая невольно смутилась и потупила взор.
— Как же такое получилось? — спросил девушку барон. — Как это вам удалось подружиться с Тварью, баронесса?
— Так получилось, — ответила Ира. — Страшила сам предложил мне дружбу.
Оба вельможи переглянулись.
— Значит, почувствовал, — не совсем понятно сказал граф своему спутнику. — Это мы с вами, дорогой Алан, очень удачно съездили.
— Мы с вами еще ни о чем не договорились! — сказала ему Райна. — И не думайте воспользоваться неопытностью моей девочки, ничего не получится!
— Помилуйте, маркиза! — всплеснул руками граф. — Никто вашей дочери не желает зла! Если верно все то, о чем вы нам рассказали, король с нее сам пылинки будет сдувать! И поверьте, он очень сильно отличается от своего отца, по крайней мере, от того, кого знали вы. Есть подозрения, что старый король был под контролем жрецов Ашуга. Ну не укладываются многие его действия в образ действительно умного и дальновидного монарха, каким он без сомнения был.