«Если я там застряну надолго, эту проблему нужно будет как‑то решать, — подумала она. — А как ее решишь без электричества?»
Ужинали в большой столовой. Вначале запустили девочек, а когда они закончили и потянулись из столовой, туда зашла первая, самая младшая группа мальчишек.
— Готовься, — сказала Оля, с которой они, убрав в моечную посуду, шли на свою половину. — Уже сегодня эта мелкота всем раззвонит, что у нас появилась новенькая. А если кто из наших побежит сегодня к парням, они о тебе еще дополнительно наболтают. Парни постарше стойку точно сделают. Это девчонки у нас думают головой, а парни тем, что болтается между ногами!
— Начхать, — ответила Ира. — У меня им ничего не обломится.
— Посмотрим, — ответила Оля. — Ты почитать не хочешь? У меня под подушкой лежит «Квентин Дорвард». Успела взять в библиотеке как раз перед отпуском заведующей. Если хочешь, почитай.
Книгу она с интересом читала до самого отбоя. В десять часов ночная няня выключила свет. Их группа лежала тихо, лишь в дальнем углу шушукались две девчонки, а младшие за стеной еще долго не могли угомониться. Немного полежав, она приказала себе заснуть и очень хорошо отоспалась. Всех разбудили в семь часов утра. Ира заправила кровать, оделась, сходила умыться и почистить зубы и до завтрака уселась читать книгу. Когда шли на завтрак возле столовой почему‑то стояла толпа парней постарше. Ира заглянула в головы некоторым из них, и ей стало противно. Объектом их утреннего интереса была она сама. Кто‑то из ребят хотел ее задержать для знакомства и разговора, но она стряхнула руку со своего плеча и прошла в столовую.
Когда они шли обратно, у столовой толпились только младшие, возле которых стоял огромный мужчина с грубыми чертами лица. Усы и борода срослись у него в единое целое, прикрывая всю нижнюю часть лица.
— Горыныч! — шепнула Ольга.
— Волкова? — низким голосом спросил воспитатель. — Давай пройдем в учебную часть, нам нужно поговорить.
В комнате, куда он завел Иру, никого, кроме них, не было.
— Садись, Волкова! — показал он ей рукой на стул. — И слушай меня внимательно. Я смотрел твою анкету, согласно которой тебе еще только четырнадцать. Местные порядки знаешь?
— Знаю. А почему вы такое допускаете?
— Не одобряешь, значит, — невесело усмехнулся он. — Я тоже не одобряю. А что прикажешь делать? Пробовали запрещать вообще, получается еще хуже. За год три аборта. И у одной из этих дур после него уже никогда не будет детей. Причем из парней этим занимаются самые… — он не нашел для их характеристики приличного слова и продолжил. — Остаются на ночь в столовой, уединяются в бытовках, лазают по карнизам, один вообще сорвался на хрен. При попытках воспрепятствовать угрожают воспитателям. А у нас, кроме меня, одни женщины. И убрать я этих мерзавцев не могу, тем более применить силу. Да если бы они одни. Если бы имело место насилие, я бы ни на что не посмотрел, вбил бы их в землю по самое причинное место. Так ведь нет, сами бегают! Распробовали, где сладкое и сами липнут к парням. Вот что бы ты вся из себя такая правильная мне посоветовала делать в такой ситуации?
— Неужели так везде?
— Ну почему же везде. Где‑то этого почти нет совсем, а где‑то еще гораздо хуже. Ты поняла, к чему у нас с тобой весь этот разговор?
— Вы можете не беспокоиться, Степан Борисович, мне эти парни и на фиг не нужны, а если кто из них полезет внаглую, отгребет так, что мало не будет.
— Ну–ну, ты, конечно, девочка спортивная, но с парнями тебе все равно не тягаться. Имя‑то мое от кого узнала?
— Девочки сказали.
— Еще помнят? Они меня иначе, чем Горынычем уже года три не величают, причем и за глаза, и в глаза.
— Еще мне сказали, что вы хорошо знаете английский.
— Откуда только узнали? Ну да, могу разговаривать и читаю без словаря. А тебе это для чего?
— Я хотела вас попросить помочь мне его выучить за тот месяц, что остался до школы.
— Шутишь?
— Ну, пожалуйста! У меня очень хорошая память, и я буду очень стараться!
Он заколебался, но небольшое воздействие сделало свое дело.
— Ну хорошо. Я завтра составлю для тебя программу и ежедневно буду давать задание и контролировать, что у тебя получается, а что нет. Несколько дней позанимаешься словарным запасом, а потом к изучению слов добавим грамматику. А в конце я тебя натаскаю в разговорной речи. Конечно, все это при условии, что ты у нас вундеркинд. Только при остальных об этом своем увлечении не слишком распространяйся: сочтут чокнутой.