— Бофур, а ты… ты передашь ему приглашение? — собравшись с духом, спросила Бианка, напряженно дожидаясь ответа.
— Да запросто! — яро заверил ее Бофур. — Все знают, где в Бри засели гномы!
Бофур счастливо зажмурился и заулыбался. О, он все устроит в лучшем виде! И сестренке хорошо, и он может дальше ухаживать за Милли… а что если…
Да, решено!
Ну, дядюшка и тетушка, держитесь!
Будет вам невесткой человек и "зять" гном!
Глава 15
Кили был счастлив — Фили нашли!
Кили жутко перепугался тогда, когда его схватил тот страшный и злой человек. И за маму он тогда ужасно испугался. А когда человек ударил его, а потом повесил на забор — Кили впервые понял, насколько это дико и неправильно, когда совершенно чужой тебе взрослый может сделать с тобой все, что только захочет. Вот тогда мальчик осознал, сколько ужасных вещей мог сделать с Фили тот ужасный человек.
Он мог его бить… по-настоящему.
И это точно будут не слабые, а просто обидные поджопники, какие переподали самому Кили от мамы и дяди Торина.
Фили могли запереть в страшном, темном месте… где прячутся чудовища. И это будет не то чудовище, которое прячется ночью за окном их домика и смотрит на него из темноты… не, это слабое чудовище! Стоит позвать маму и она придет, зажжет свечу, и чудище тут же убежит от страха. А мама еще грозно проговорит заклинание на кхуздуле — и все. Чудовище не будет возвращаться несколько дней.
Нет, Фили грозили по-настоящему страшные вещи и чудища! И рядом не будет дяди Торина или мамы, чтобы прогнать их. И это так расстраивало дядю и маму!
Поэтому Кили сильно-сильно обрадовался, когда дядя принес Фили домой. И оказалось, что Кили был прав. На Фили напало чудовище — волк. Огроменный! Зубастый! Дядя показал потом маме клыки этого волка — каждый зуб был с мизинец Кили! Мальчика аж холодом обдало от их вида.
А потом дядя сказал, что Фили убил этого волка и эти клыки первый законный азхар Фили.
Кили за свою жизнь никогда не видел волка. Поэтому в воображении мальчика он был самым настоящим чудовищем — чем-то вроде огромного пса с чем-то ужасным вроде щупалец. Поэтому малыш был потрясен до глубин души тем, что Фили его победил!
Наверно, Фили очень сильный. Почти как дядя… И очень храбрый. Не то, что сам Кили, что не может сам прогнать «чудовище-под-окном» без мамы Дис… эх!
Кили твердо решил, что в следующий раз он сам разберется с чудовищем, и маму будить не станет.
А Фили оказывается вовсе не противный, а очень даже… храбрый и сильный, как один из героев сказаний гномов, что рассказывали мама и папа с дядей Торином…
Кили подумал и решил, что постарается подружиться с Фили. А чтобы тот не обижался на Кили, он ему игрушку подарит. Птичку-свиристелку, что он купил с разрешения дяди. И даже своего тряпичного зайца подарит! Ну, что с того, что у того одно ухо оторвано? У Фили же нет своих игрушек, так что зайцу он будет рад! А самому Кили заяц не нужен. Он уже большой, да и тряпичные зайцы девчачьи игрушки! Дядя ему игрушку получше купит, вот!
Вот такие благородные и великодушные мысли были в головке мальчика, и он наверно очень бы удивился, скажи ему, что дарить ненужные самому-себе «девчачьи» игрушки не очень-то прилично.
Кили об этом не думал. Он думал, что этого будет достаточно, чтобы подружиться с Фили. Может Фили так обрадуется, что подарит Кили в ответ один из страшенных клыков того волка. Или даже все… несмотря на то, что дядя сказал, что они только Фили.
Поэтому Кили с нетерпением ждал, когда проснется Фили. Но тот спал почти два дня и даже не проснулся, когда приходил старый, грозный Оин. Кили тогда выгнали из комнаты, и он не знает, что делал Оин, но это не так важно. Важно то, что ждать пришлось очень долго, а Кили не привык ждать. И терпение почти лопнуло, когда Фили наконец проснулся.
От счастья Кили даже закричал, зовя дядю и маму.
И вот тут-то произошло обидное.
Дядя попросил маму увести его прочь! А сам остался, с Фили, в одной комнате! А Кили почему нельзя было остаться?! Он же… он же… это несправедливо!
Мама усадила его на лавку у обеденного стола и попросила посидеть смирно. Кили и сидел. Пока Дис не вышла из кухоньки, прихватив с собой корзину для белья, что верно высохло за домиком на длинной веревке. И стоило ей уйти, как Кили тут же соскочил с лавки и выскользнул из кухни вслед за ней. Он пробрался тихонько к дверям комнатки, где остались Торин и Фили.
И он услышал…
Кили будто ударили. Он не веря себе, смотрел на дверь перед собой и чувствовал, как обида подымается в нем откуда-то из самых пяток и душит его до слез. Рука, в которой мальчик держал свистульку, разжалась, и игрушка упала на старые доски пола. Уныло опустив голову, мальчик вышел из дома и сел на ступенях дома. Он сидел, обиженно выпятив нижнюю губешку, и в голове его было пусто от обиды.
"Папа! Папочка! — звенел в ушах Кили голос Фили, и было по-настоящему больно.
Дядя Торин папа Фили? Поэтому у Фили такие же глаза, как у дяди? Но почему тогда Фили звал дядю "господин Торин"? Мама говорила, что Фили долго жил у злых людей… может они его украли, а дядя не знал, пока не нашел… а теперь вот сказал, что он его папа.
Что же теперь получается?
— Кили, ты почему здесь сидишь? — удивленно спросил голос мамы.
— Мама… — прошептал Кили, подымая несчастные глаза на Дис. — Дядя теперь нас бросит, да? Как папа?
— Что?! — у Дис аж руки разжались, и корзинка с бельем упала и опрокинулась на землю. Гномка села на ступеньку и крепко обняла сына: — Что ты говоришь, Кили?! Папа не бросал нас! И Торин, он твой дядя, тебя не бросит!
— Но мама… он сказал, что он папа Фили. Значит… значит, мы ему не нужны, да? Ведь у него теперь есть Фили… а как же мы? Я не хочуууу… — и Кили в голос разревелся, как маленький.
Впрочем, он и был маленьким мальчиком. Мальчиком, который не так давно потерял отца, а теперь ему думалось, что он потерял и дядю…
— Он нас больше не люююбит! — проревел Кили.
Растерявшаяся Дис с трудом взяла себя в руки. Надо было успокоить мальчика и объяснить ему, что все не так, как он себе навыдумывал.
— Кили, посмотри на меня, — ласково сказала она, и мальчик, сглатывая и растирая слезы по щекам, послушно поднял на нее несчастные глазенки. — Ты любишь меня, свою маму? Верно?
Кили согласно кивнул головенкой, икнув со слез.
— А папу ты помнишь, ты ведь тоже его любишь?
Кили отчаянно закивал головой. Папу, что ушел еще шесть месяцев назад, он уже смутно помнил. И если бы не маленький портрет в медальоне мамы, то он и вовсе бы не смог вспомнить его лица. Казалось, папа исчез тысячу лет назад… его Кили очень любил.
— Люблю, — проикал Кили со слез.
— И дядю Торина ты тоже любишь?
Ещё один согласный кивок.
— Раньше ты любил папу, а Торина ты не знал и не любил. Но теперь, ты его знаешь и любишь, — мягко стала объяснять Дис, приглаживая растрепавшиеся кудряшки сына. — Но разве ты разлюбил своего папу? Ты его больше не любишь?
— Нет! Неправда! Я люблю его! — яростно запротестовал Кили.
— Вот видишь, — сказала Дис, — то, что ты любишь дядю, это не значит, что ты разлюбил своего папу. В твоем сердце есть место, чтобы любить нас всех. Так почему ты думаешь, что твой дядя больше тебя не любит?
Вот тут Кили не знал, что сказать…
— Но… но… у него теперь Фили… — неуверенно пробормотал он.
— А ещё у него есть ты и я. И мы тоже ему дороги, понимаешь?
Кили шумно вздохнул и кивнул, опустив глаза. Шмыгнул носом виновато…
Но мама была права. Он любит ее. И папу тоже. И дядю Торина… но раньше его не было. Но Кили же не разлюбил маму и папу, когда появился дядя!
— В семье все любят друг друга, если это настоящая семья, — негромко сказала мама, усаживая Кили на свои колени. — А мы все, одна семья.
И это было так.
Глава 16
Фили чувствовал себя таким счастливым, как никогда. Он всегда мечтал о семье. Мечтал о родителях… или что хоть кто-то придет и заберет его далеко-далеко, и он уже не увидит мыловаров. И никто не будет его бить.