Были неудачные модификации, когда клетки не приживались, и в организме подопытного произрастали побочные эффекты. Таких отселяли на соседний остров.
Как-то само собой прижилось название для всех модифицированных детей — эквиваленты. Эквиваленты равноценные, то есть равнозначные обычным людям, во всяком случае внешне. И эквиваленты некондиционные, те, кто не является аналогом рядовому человеку.
Как раз сегодня, Александр должен был дежурить на острове некондиционных. Поэтому, как только судно Родиона отплыло от берега, он бросился к лодке, привязанной под тяжеловесным мостом, соединяющим два острова. Поверху передвигаться он не собирался. На мосту включены камеры слежения.
Этой ночью, ни Гюнтер, ни его дядя не заметили притаившуюся между двумя небольшими контейнерами рыжеволосую девушку. Хотя, в темноте, да под капюшоном, ее роскошных волос никто бы и не разглядел.
— Слинять решил, гад, — прошипела Анастасия.
Девушка бесновалась, хотела броситься на подонка и расцарапать его мерзкую рожу. Но прекрасно понимала, что тот скрутит ее в два счета. Неожиданно лицо ее разгладилось. Она даже широко улыбнулась.
— Так это же просто подарок, — промурлыкала она. — Как же я сразу не подумала? Самое время действовать.
И Настя сорвалась с места. Скользнула вдоль контейнеров и побежала в сторону, противоположную той, в которой скрылся Александр.
Как она и ожидала, уже утром объявили тревогу. Когда требовалось сделать общее объявление, автоматически срабатывал экстренный режим на дисплеях телевизоров, планшетов, телефонов и других гаджетов. Не услышать было практически невозможно. Объявление транслировалось не только на личных устройствах, включались звукоусилители на улице.
— Ночью была совершена кража из лаборатории, — немного дребезжаще звучал из всех динамиков голос пресс-секретаря администрации города. — Помимо кражи, исчез один из равноценных эквивалентов — Гюнтер. Жители города могут знать его по прозвищу Зверь. Всем, кто обладает информацией, незамедлительно явиться в здание администрации, в зал аудиенций.
Анастасия скинула с себя одеяло и босыми ножками протопала к окну. Что украли, не сообщили, — подумала она, — не хотят будоражить эквивалентов.
Кинула взгляд на единственный стул в комнате. С его спинки свисал мокрый брезентовый плащ, небрежно брошенный хозяйкой. Ночью она так устала, не сколько физически, сколько от морального напряжения, что сил разбираться с одеждой не осталось. Теперь придется вытирать на полу лужу.
От ночной непогоды не осталось и следа, по стенам ее маленькой квартирки на тридцать седьмом этаже бегали солнечные зайчики. Настя села на подоконник и стала обозревать привычную панораму. С такой высоты хорошо просматривался город, пролив и второй остров. Именно там, еще совсем недавно, жила ее сестра близняшка. Пусть Тося и относилась к группе некондиционных, но она хотя бы была жива. Теперь ее нет. У Насти отняли единственную родную кровиночку.
Родители сестер погибли двадцать три года назад, когда крохам едва исполнилось четыре месяца. В дачном домике произошел взрыв газа. Девочки не пострадали благодаря тому, что в ту ночь их забрала к себе бабушка, хотела дать возможность родителям близнецов немного отдохнуть. Бабушка после такого страшного происшествия не прожила и месяца. Настю и Тосю отправили в дом малютки. Но уже через несколько дней перевезли на острова.
Модификацию они обе пережили хорошо, и когда подросли, исправно выполняли все поручаемые им задания. Девочек почти всегда отправляли вместе, близнецов в городе не так много, а заказы с участием однояйцевых случались частенько.
Но…не так давно в поведении Тоси стали проявляться серьезные отклонения. Проведенные тесты и анализы показали, что искусственные клетки начали давать побочные эффекты спустя годы. Раньше такого ни с одним из подопытных никогда не было. Тосю отселили на остров некондиционных эквивалентов. А неделю назад… она умерла. Умерла по вине Зверя, мерзкого Гюнтера. И Настя поклялась отомстить.
Она немного посидела на подоконнике, всматривалась в очертания другого острова и решала в каком образе предстанет перед секретариатом администрации. Не зря ей дали прозвище Хамелеон. Анастасия могла и умела быть разной в зависимости от обстоятельств. И сегодня примерит на себя образ обиженной красотки. Я буду убедительной, — настраивала она себя, — они должны будут послать за ним именно меня.
Девушка умылась, надела платье, оголявшее белую, нежную кожу покатых плечиков, на волосы нанесла специальный спрей для придания им блеска, по губам провела алой помадой, выразительно подчеркнула брови.