Провели ревизию саквояжа Анны. Хозяйка имущества и сама не знала, что там есть, но подозревала о скудности своего гардероба. Даже заранее стало немного стыдно за свою бедность.
Маша, увидев платье, которое Анна достала первым, пришла в неописуемый восторг. Наряд по новой моде, вот он, Петербург, вот она, столица! Фасон, прямо из парижских журналов, которые выписывали для Маши любящие родители. Платье с завышенной линией талии, не в пол, а до щиколоток, чтобы видны были туфли. Откуда у Анны такая шикарная и модная вещь?
Пришлось снова обманывать. Платье подарила директриса пансиона за прилежание и похвальное поведение. Анна и сама удивилась, как быстро придумывает и как убедительно врёт. Хотя, может быть, она говорит правду, как знать?
Шляпки подобрали из Машиного гардероба. Потом долго укладывали волосы, делали высокие пышные причёски, которые смотрелись бы эффектно под шляпками. И всё, красивые образы готовы. Городской сад, встречай! Это нелепое восклицание, выпвалось у Анны, как ироничное, но Маше чрезвычайно понравилось.
За переодеваниями незаметно наступило время обеда, и девушки пошли в гостиную. Там за большим обеденным столом уже сидели Машины родители, ассистент и гости, коллега профессора с женой. Стол был накрыт безукоризненно, вся посуда, а также столовые приборы были расставлены и разложены в строгом соответствии с этикетом.
Анна от души порадовалась, что когда-то посещала курсы этикета и знала все тонкости в использовании различных тарелок, рюмок, вилок и ножей. Тогда это казалось бесполезным занятием, а вот, надо же, пригодилось. Не думала она тогда, что будет применять полученные знания и умения в обществе более, чем столетней давности.
Блюда следовали одно за другим, лакей подавал сначала уху из стерляди, потом утку с солёными рыжиками, и совсем неожиданно для Анны вареники. Была здесь и икра осетровых рыб, но, кроме Анны, никого не привлекало это дорогое в её времени угощение.
Интереснее всего для девушки был разговор за столом. В центре внимания была её персона, хозяйка отвечала на вопросы относительно приезжей родственницы.
Разговор шёл на французском языке, и Анна снова порадовалась, что когда-то посещала языковые курсы. Помнила она только спряжение глаголов «etre» и «avoir» да два куплета «Марсельезы», но неожиданно понимала всё, о чём говорили эти дамы. И даже ответила на вопрос гостьи о погоде в Петербурге на прекрасном французском языке с произношением, слегка грассируя.
Все это навело девушку на мысль, что курсы тут не при чём, здесь она говорила бы блестяще, даже если бы никогда не изучала французский язык, а манеры её были бы безупречными и без курсов этикета. Вот такие чудеса происходили с ней здесь, в прошедшем времени.
Из разговора дам Анна узнала хоть что-то о себе. Оказывается, она дочь кузена профессора Квятковского. Когда её родители умерли от чахотки, девочка воспитывалась у пожилых родственников матери, а потом училась в пансионе. Но вот обучение закончено, что делать молодой девушке одной в столице. Глава семьи пригласил сироту к себе в дом, здесь она будет под присмотром, да и Машеньке нужна компаньонка, серьёзная девушка с хорошими манерами.
Дальше тема разговора поменялась, и слушать про какой-то благотворительный вечер, стало уж совсем не интересно. Но всё когда-нибудь заканчивается, подошёл к завершению и этот утомительный обед. Девушки пошли в Машину комнату переодеться для вечернего выхода в парк.
Анна и Маша подошли к большому зеркалу и невольно залюбовались своим отражением. Маша в голубом платье по старой, как оказалась, моде. Платье красивое, из натурального шёлка, рукава пышные фонарики и манжеты с воланами. Особенно красиво сочетались объёмный верх платья, тонкая талия в корсете, затем плотно обтянутые тканью бёдра и струящаяся до самого пола юбка, тяжёлая внизу от оборки и обильно украшенная воланами. При таком фасоне талия и бёдра казались особенно тонкими и хрупкими.
У Анны платье было в стиле «модерн», кремового цвета, с большим квадратным, но по углам с закруглением, вырезом, рукавами до локтя и длиной по щиколотку. Оно было всё расшито бусинами, тесьмой, стеклярусом того же цвета, что и ткань.