Анна быстро шла рядом с Глебом вдоль каких-то ни кирпичных строений, по-видимому, конюшен. Слева высилось монументальное здание суда с величественной фигурой Фемиды на крыше, с весами и мечом в руках вершащей судьбы людские. Перешли Соляную площадь и вместе с многосисленными группами людей устремились к высокому кирпичному зданию коммерческого училища.
Митинг уже начался, на высоком крыльце выступал оратор, студент, судя по мундиру и фуражке. К Глебу подошли его друзья, такие же молодые, как он. В толпе чувствовалось какое-то взволнованное напряжение. Оно усиливалось еще и тем, что кругом сновали городовые, конные жандармы теснили народ, сбивая людей в тесную толпу. Ораторы выступали один за другим, говорили горячо, эмоционально, но толпа шумела, выступающих было слышно лишь в первых рядах. До Анны доносились только их выкрики: «Долой!».
Друзей у Глеба оказалось много, они всё подходили, и подходили к нему. Вскоре вокруг образовалась довольно многочисленная группа гимназистов и парней из ремесленного и коммерческого училищ. Они подговаривали выступить Глеба, поскольку он был у них лидером.
На Анну друзья Глеба косились с удивлением. Они никогда раньше не видели эту высокую красивую девушку. Совсем не похожа она на местных курсисток и гимназисток, такое необычное у нее лицо, особенно выражение лица, как будто она приехала из таинственного непонятного мира.
Вдруг один невысокий парнишка в форме реального училища предложил, чтобы выступила приезжая из Питера, она лучше знает, что к чему, и про Манифест, вышедший вчера, 17 октября, лучше расскажет.
Не успела Анна прийти в себя от удивления, как два гимназиста подхватили её под руки и повели, бесцеремонно расталкивая всех локтями, к крыльцу, на котором была установлена трибуна.
В мгновение ока Анна оказалась на трибуне и смотрела на людей с высоты. Что скажет им она, пришедшая из другого века, ведь за плечами её знание истории, того что есть и того, что будет в их судьбе.
Она смотрела и думала, что перед ней стоят представители, пожалуй, самого трагического поколения. Большинство из тех, кто переживёт первую русскую революцию, попадёт в кровавую бойню первой мировой войны, другие примут участие в революции и братоубийственной гражданской войне. Уже зрелых состоявшихся людей, которым удастся пережить эти события, ожидают сталинские репрессии, а ближе к пятидесятилетнему возрасту те, кто доживет, сложат головы, освобождая свою родину и мир от фашизма.
И что может им сказать она, не брать же на себя неблагодарное бремя прорицательницы Кассандры. И вдруг на ум пришли строки из «Возмездия»:
Двадцатый век… Ещё бездомней,
Еще страшнее жизни мгла…
Боже, как её слушали, воцарилась тишина. Поэма будет написана еще через 5 лет, но она пронзила сердца собравшихся, как способна подействовать истинная глубокая поэзия на людей, даже далёких от искусства.
Ах, Александр Александрович Блок, как часто его вдохновенные строки выручали людей в трудной жизненной ситуации, советовали, обнадёживали, спасали.
Спасли они и Анну, воодушевили и собравшихся на митинг людей. Девушка видела, как подействовали стихи, когда обводила взглядом эти внимательные лица. И вдруг её восторженный взгляд встретился с колючим неприязненным взглядом жандарма, сидящего верхом на вороном коне.
С какой ненавистью смотрел на неё этот человек с длинным лошадиным лицом. Он был мускулистым и невысоким, судя по коротким рукам, которые крепко вцепились в шашку, висевшую на боку.
Выражение его раскосых болотного цвета глаз поразило Анну. Это был даже не взгляд хищника, а гораздо страшнее. Ведь зверь нападает из-за голода, его ведёт инстинкт выживания, а недочеловек нападает из-за жуткой страсти – убивать.
Как сканером, преступник, считал, кто подходящая для него жертва. Тем более, руки развязаны приказом полицмейстера, а моральных норм у него никогда не было. Нелюдя очень уж раздражила эта странная девица, говорящая что-то непонятное в стихах.
Анна всё это поняла каким-то звериным чутьём, и её передёрнуло от отвращения. Внешне слабая и хрупкая, жертвой она не была и всегда готова постоять за себя.
Глава 5
А в толпе тем временем усиливалось напряжение. Городовые активизировались, уже раздались удары, послышались крики, визг, брань.