С братской сердечностью поздравляли лазовцев с одержанной победой партизаны бригад и отрядов, дислоцировавшихся в Клетнянских лесах. Одна за другой приезжали делегации. Интересовал их главным образом один вопрос: как готовилась и проводилась операция. Делалось это отнюдь не из праздного любопытства — на железных дорогах последовал вскоре целый ряд крупных диверсий клетнянских партизан.
Одними из первых приехали к нам секретарь Клетнянского подпольного райкома партии Алексей Филиппович Семенов и комиссар 2-й Клетнянской бригады, принимавшей участие в операции, Петр Васильевич Лебедев. После обычного обмена приветствиями Лебедев прямо спросил:
— Как действовали наши ребята?
— Отлично, — ответил Коротченков. — Капитан Шевцов прекрасный командир.
— Мы знали, кого послать, чтобы наладить дружбу с лазовцами, — полушутя-полусерьезно сказал Лебедев.
— Толочин тоже хорошо выполнил свою задачу, — как бы подчеркивая, что и другие командиры не хуже, сказал Семенов. — Вытащил свои пушки в ближайший лесок, пальнул по аэродрому и неожиданно угодил в самолет. Поэтому к тем, что уничтожены на станции, прибавьте еще один.
— А скоро ли ответили с аэродрома? — поинтересовался Коротченков.
— Не очень… Но уж когда разобрались, сыпанули так, что толочинцам пришлось быстро убираться восвояси.
Гости горячо интересовались партийно-политической работой. Я ходил с ними по батальонам, знакомил с политработниками, не таясь рассказывал и об успехах и о недочетах. Лебедеву понравился наш порядок решения вопроса о партийности партизан, оказавшихся без партдокументов.
— У нас тоже с этим не все благополучно, — сказал он, обращаясь к Семенову. — По-моему, следует ввести такой порядок, как у лазовцев.
— Конечно, — поддержал тот. — Вам даже проще это сделать: решение парторганизации бригады сразу рассмотрит райком.
В ходе знакомства с бригадой Семенов поделился опытом партийной работы, накопленным клетнянскими партизанами. А опыт у них был огромный. Секретарю подпольного райкома было что рассказать… Сам Алексей Филиппович являлся одним из ветеранов партизанской борьбы на Брянщине. Возглавляемый им Клетнянский райком партии ушел в подполье в первые дни оккупации области. Тогда ударной силой райкома был лишь небольшой партизанский отряд, состоявший из местных коммунистов. Прошел год, и Клетнянские леса стали базой многотысячной армии партизан, действовавших на огромной территории Брянской и соседней Смоленской области. Ведущей, цементирующей силой партизанских отрядов и соединений были и остались коммунисты.
Проводив гостей, я много думал о них, особенно о своем коллеге комиссаре Петре Васильевиче Лебедеве. Петр Васильевич прилетел из-за линии фронта в самом начале осени с поручением командования 10-й армии создать оперативный центр по руководству партизанскими отрядами, базирующимися в Клетнянских лесах. Когда работа близилась к концу, была получена директива из Москвы, определившая новую структуру партизанских соединений и порядок управления ими. Миссия Лебедева закончилась. Но он не пожелал возвращаться и был назначен комиссаром 2-й Клетнянской бригады. Душевность, простота и высокая эрудиция снискали ему глубокое уважение партизан. Бригада, сложившаяся из очень разных по составу отрядов, быстро стала дружной и сильной боевой единицей.
Командование нашей бригады не сомневалось, что фашисты обязательно попытаются свести, с нами счеты за Пригорье. Появления карателей следовало ожидать со дня на день. Мы понимали это и времени зря не теряли. Беспокоил только недостаток боеприпасов. Патронов было не больше чем на один серьезный бой. А что, если каратели не ограничатся одним наскоком? Погода, как на грех, держалась нелетная, самолеты с Большой земли не прилетали.
Много раз обсуждая, как пополнить запасы патронов, гранат, взрывчатки, мы с Кезиковым пришли к выводу, что с первым самолетом ему надо лететь к Попову.
Наконец выдалась ясная звездная ночь. Командир бригады улетел на Большую землю… По ряду причин он задержался там на несколько месяцев. Вместо Кезикова был назначен подполковник Коротченков. Приняв командование, он предложил капитану Клюеву занять место начальника штаба, на что тот охотно согласился.
На совещании командного состава, где было объявлено об этих перемещениях, Коротченков торжественно сказал: