— Мы тоже получили такие сведения, — подтвердил Коротченков. — А что известно о юге?
— Секретарь подпольного райкома Семенов передал, что немцы блокировали весь массив Клетнянских лесов. По его данным, они стянули больше тридцати тысяч солдат и полицаев. Наша бригада будет действовать по согласованному плану. Обо всем непредвиденном немедленно сообщим, — закончил Добровольский.
— Лазовцы тоже намерены строго придерживаться общего плана. В лес карателей не пустим! — твердо сказал Коротченков.
Около полуночи в лагерь вернулись наши разведчики. Они сообщили, что с наступлением темноты большое количество гитлеровцев прибыло в Малаховку, Прыщу, Сукромлю, Пашино, Барковичи и другие населенные пункты, расположенные вокруг леса.
Что ж, бригада была готова встретить врага…
До рассвета было еще далеко, а мы с Коротченковым, Клюев, Винокуров и Данильченко давно были на ногах. Едва успели умыться, из темноты вынырнул постовой, вернувшийся из-под Барковичей.
— Каратели! Стеной идут! — сказал он, с трудом переводя дыхание.
Как бы в подтверждение этих слов на посту заработал наш пулемет, ударили винтовки. А через секунду заговорили немецкие пулеметы и автоматы.
— Раненько начинают, — сказал комбриг, прислушиваясь к перестрелке. — Решили прощупать, не спят ли партизаны.
Он приказал Озернову, который почувствовал себя лучше и вновь встал в строй, немедленно отправить под Барковичи 6-ю роту и следом двигаться всем батальоном.
Пока батальон Озернова достиг места боя, большая группа гитлеровцев, подавив огонь партизанского поста, успела проникнуть в лес. План обороны на заранее подготовленном рубеже начал ломаться… Быстро оценив обстановку, Озернов с ходу повел батальон в атаку.
Каратели попятились. Батальон занял свой оборонительный рубеж. Не видя в темноте цели, Озернов приказал прекратить огонь. Через несколько минут замолчал и противник.
С восходом солнца по всей линии партизанской обороны, протянувшейся на двадцать километров, заработали десятки артиллерийских батарей противника. На участке бригады Данченко к пушечным залпам прибавился скрипучий визг шестиствольного миномета.
Над нашим расположением повисла «рама». Снаряды стали все гуще ложиться на участке 2-го батальона. Основательной обработке подверглась и опушка леса в районе Барковичского большака. Интенсивно обстреливалась линия обороны 3-го батальона.
Часам к десяти утра немцы перенесли артиллерийский огонь в глубину леса. На правом фланге обороны бригады — против Барковичей — снова закипел бой. Гитлеровцы пошли в атаку на 3-й батальон. Озерновцы выстояли и заставили их отойти к деревне.
Одновременно разгорелся интенсивный бой на левом фланге обороны — на участке батальона Майорова. Первый удар карателей, выступивших из Малаховки, приняла 3-я рота. Обороне ее рубежа комбат придавал большое значение. Рота оседлала лесной выступ и могла не только отражать атаки, но и наносить фланговые удары по цепям оккупантов, наступавшим на роты Абрамова и Ларина.
Умело и расчетливо действовал командир 3-й роты младший лейтенант Степанов. Но в пылу боя он не сразу заметил, что большая группа карателей обошла его роту и придвинулась к просеке. Над батальоном нависла угроза. Оставив на основном рубеже один взвод, Степанов с остальными бойцами успел перехватить карателей на просеке и отбросил их.
Однако гитлеровцы все же воспользовались временным ослаблением обороны на важном для обеих сторон участке: они атаковали оставленный Степановым взвод и оттеснили его. Позиции карателей несколько улучшились. Обезопасив фланг, они пошли в атаку.
Верный своему правилу — вести только ближний бой, Майоров предупредил людей:
— Подпустить фашистов на пятьдесят метров. Без моей команды не стрелять!
Нервы у партизан не дрогнули. Каратели откатились. Но ожесточенная стычка продолжалась до полудня.
К этому времени батальон Озернова отразил третью атаку противника. На помощь Озернову командир бригады послал всех бойцов штабных подразделений, оставив в своем резерве лишь отделение автоматчиков Виктора Мац-ко и взвод хозяйственной части. В ожидании очередной атаки Озернов проверил остаток боеприпасов. В штаб бригады был направлен посыльный с просьбой подбросить тысяч десять патронов. Но запасы «боепитанцев» были исчерпаны. Коротченков отослал посыльного с пустыми руками, приказав передать комбату: вести только прицельный огонь, при повторении атаки — пустить в ход гранаты.
Спустя некоторое время прискакал на огненно-рыжем коне сам Озернов.