Они сидели на бетонной погрузочной платформе позади торгового центра. Отсюда открывался вид на пустое, заросшее поле и небольшую рощицу деревьев. Лорок уставился в ночное небо, пуская слюни и улыбаясь от счастья. Курд пытался сосредоточиться, но шум с другой стороны торгового центра постоянно отвлекал его. Гул двигателя автомобиля. Крики. Там что-то происходило. Его разбирало любопытство, но оставить Лорока он не мог, а тащить его за собой, чтобы посмотреть, что там происходит, было рискованно, поэтому Курд просто продолжил прислушиваться к шумам.
В торговом центре было оживленнее, чем обычно. От этого Курду стало не по себе. Ему не нравилось это место, даже тихими вечерами. Он скучал по их прежнему дому. Скаг все время обещал, что это место станет их новым домом, но для него торговый центр так им и не стал.
Он скучал и по остальным членам их семьи.
- Мы с твоим отцом однажды видели такую ночь, - сказал Курд.
Лорок повернулся к нему с заинтересованным выражением на лице.
Курд кивнул.
- Идеальную ночь, прямо как сегодня. Мы отправились на поверхность, чтобы поохотиться. У нас в то время было мало еды. Мы нашли немного. Четыре человека, на парковке, почти как эта. Мы не торопились с ними. Смаковали. Воздух был прохладным, как сегодня вечером, но когда мы вскрыли их, изнутри они были теплые. Это было приятно.
Лорок снова перевел взгляд на луну. Курд увидел, как по его щеке скатилась скупая слеза. Он уже собирался протянуть руку, чтобы утешить своего подопечного, когда справа от них послышались шаркающие шаги. Мгновение спустя из-за мусорного контейнера показался один из помощников Доктора Полночь. Курд не знал его имени, но видел того раньше, когда он ошивался возле старого зала игровых автоматов. Он запомнил этого гада благодаря его трем рукам.
- Что ты здесь делаешь, Циклоп?
Курд нахмурился, восприняв это прозвище, как оскорбление. Он указал на небо.
- Наблюдаю за звездами, - сказал он, указав на небо, решив не реагировать на обидную кличку.
Трехрукий мутант фыркнул.
- Звездное небо? Да что ты, болван, знаешь о звездах?
- Следи за своим языком.
- Сам следи за своим языком, уродливое ебаное дерьмо. Мне плевать, какой ты большой. Я выколю твой гребаный глаз и больше ты ни хрена не сможешь видеть. Знай свое место.
Лорок зарычал, разгневанный наглым тоном трехрукого.
- Оставь нас в покое, - сказал Курд.
- Пошел ты. Вы оба, тащите свои задницы внутрь, или мне придется доложить Капитану Крысу, и пусть он потом сам с вами разбирается.
- Стукач. - Курд улыбнулся, довольный собой. Он только недавно узнал значение этого слова и с нетерпением ждал возможности его применить.
Трехрукий зашипел от злости.
- Ладно, ты только что подписал себе смертный приговор, Циклоп. Ты и этот болван бо...
Клаво выскочил из темноты и в прыжке вогнал тесак в голову трехрукого. Трехрукий замер, шевеля губами, но не произнося ни звука. Кровь стекала по его лицу струйками. Он захрипел, а затем завалился на бок. Ворча, Клаво подошел к его еще дергающемуся трупу и вытащил тесак. Затем посмотрел на Курда и Лорока, и кивнул.
- Не стоило этого делать, - сказал Курд, поднимаясь.
Низкорослый мутант указал на мертвеца, а затем на Лорока.
- Я знаю, - согласился Курд. - Он был груб. Но будет беда, если об этом узнают. Скаг будет в ярости. Мы должны избавиться от трупа.
Ухмыляясь, Клаво погладил свой живот.
- Да, - ответил Курд, - я тоже голоден. Пойдем, Лорок. Давай поедим.
Гигант поднял свой массивный молот и выжидающе посмотрел на Курда.
Тот пожал плечами.
- Клаво уже пробил ему голову, но ты можешь разбить остальное.
Улюлюкая от радости, Лорок принялся за дело.
Курд улыбался, наблюдая за ним, ощутив ностальгию по лучшим временам.
Глава 11
Столб Душ слегка накренился. Лиззи только сейчас это заметила. Крен был не таким заметным, как у знаменитой Пизанской башни, и если не присматриваться, казался почти незаметен. Видимо, не обошлось без недостатков конструкции. Тела были менее устойчивы и труднее поддавались формовке, чем строительные материалы.
На ее голову упала капля чего-то теплого и влажного. Она подняла голову и увидела живые человеческие лица, искаженные в невообразимой агонии. Их глаза следили за каждым ее движением. Страдальческие стоны становились все громче, когда девушка приблизилась на несколько шагов.