Лиззи стояла перед женщиной, пришитой к колонне у ее основания. Плоть женщины почернела, особенно у гниющих ран, где натянутая кожа была сшита с плотью других. Ее губы были зашиты, но агония светилась в ее глазах, вместе с ужасным осознанием своей судьбы. Боль еще не успела окончательно сломить ее разум. Она осознавала и где находится, и фатальность своего положения.
Женщина пристально смотрела на Лиззи. Ее губы слабо шевелились, но поскольку рот был зашит, слов было не разобрать. Девушка подошла ближе и склонила голову, едва не прижавшись ухом к изувеченному рту несчастной. Вонь была невыносимой - миазмы дерьма, гниения, мочи и крови, - но болезненное любопытство пересилило отвращение Лиззи. Это было похоже на попытку услышать чей-то голос из-за шума водопада. Вздрогнув, Лиззи прижалась ухом ко рту женщины и вздрогнула, почувствовав, как грубые швы царапают ей щеку. Наконец, жалобная мольба обреченной женщины стала различима.
Убей меня... убей меня... убей меня... убей меня... убей меня...
- Отойди от нее.
Вздрогнув, Лиззи тут же отступила от женщины и обернулась. Она с удивлением увидела вместо Доктора человека в белом лабораторном халате, надетом поверх забрызганного кровью зеленого хирургического костюма. В отличие от Доктора, на нем не было туфлей на высоких каблуках и хэллоуинской маски. Он был молод, не на много старше ее. У него была нормальная внешность, без видимых уродств. Если смыть всю кровь и грязь и одеть его в чистую повседневную одежду, он бы выглядел как обычный парень. У него были пронзительные голубые глаза, короткие, но волнистые каштановые волосы и густая козлиная бородка. Волосы на голове и на бороде местами слиплись от засохшей крови. Он был высок и строен, но не тощ.
- Надеюсь, ты не собираешься помочь этой сучке, - сказал он, указав кивком на несчастную женщину. – Если, конечно, не хочешь разозлить Доктора Полночь. А в гневе он страшен. Поверь мне. Это будет самой твоей большой ошибкой в жизни.
Лиззи опасливо покосилась на парня, но тот не выглядел угрожающе, и она решилась спросить:
- И почему же?
Он пожал плечами и развел руки.
- Доктор не сторонник милосердия в целом. На самом деле, можно сказать, что он презирает даже само это понятие. Он наслаждается страданиями. Живет ими. Все, что делается для облегчения или прекращения страданий, которые он причиняет, воспринимается им как тяжкое преступление. Твое наказание будет суровым, даже по его стандартам.
- Спасибо за предупреждение.
Он кивнул в сторону Столба Душ.
- Я знаю, что ты была в шоке, когда тебя привели сюда, но сейчас уже должна понимать, что когда речь идет о наказании, у Доктора нет конкурентов нигде в мире. Он настоящий творец боли. Величайший художник страдания.
- Такое ощущение, будто ты поклоняешься ему.
Он снова пожал плечами.
- Я понимаю твои сомнения. Когда-то я тоже испытывал такие же. Со временем, однако, ты изменишь свое мнение.
- Я сомневаюсь в этом.
Парень улыбнулся.
- Сейчас ты будешь делать все, что мы захотим, лишь бы остаться в живых. Но со временем, когда начнешь понимать и ценить то, что делает Доктор, ты поймешь, что я прав.
- А где он вообще? - Лиззи оглянулась. – Я отвернулась на секунду, а он исчез.
- Он часто так делает. Скоро ты его увидишь.
- Но где он?
- Работает. Это не единственный наш проект. Их много.
- Например? - Она указала на Столб. – Что из этого я должна оценить и понять?
- Я лучше оставлю объяснения Доктору. Мы работаем ради высшей цели. Несмотря на видимость, это не только убийства и пытки.
- Что за высшая цель?
- Если Доктор посчитает нужным, объяснит тебе сам.
Лиззи нахмурилась.
- Если посчитает нужным?
- Верно. Слушай, я понимаю, что у тебя миллион вопросов, но ответов от меня ты не получишь. И я не собираюсь причинять тебе боль. Было приятно поговорить с кем-то новым. Не пытайся нарушать правила, и останешься цела. Понятно?
Лиззи скрестила руки на обнаженной груди, запоздало поняв, что совершенно обнажена перед ним и почувствовав стеснение.
- Ага. Хорошо. Но ты можешь хотя бы назвать свое гребанное имя.
Он усмехнулся.
- Конечно. Меня зовут Конор. А тебя зовут Элизабет. Я выяснил это, посмотрев твои документы.
- Последний раз меня так в детстве называли. Сейчас меня зовут Лиззи.
- Как пожелаешь. Я бы сказал, что рад познакомиться с тобой, Лиззи, но, учитывая обстоятельства, сомневаюсь, что ты будешь со мной солидарна. Надеюсь, ты изменишь свое мнение.