Во время тех встреч Мередит терпеливо выжидала и позволяла Клэр воспользоваться необходимым для неё временем, чтобы собраться с мыслями. Когда она справлялась с этим, Клэр могла вспомнить развитие событий. В некоторые моменты Мередит приходилось напоминать себе, что она должна больше печатать, а не просто слушать. Позже, когда она снова прослушивала диктовку Клэр, редко возникала необходимость что-то менять или исправлять — очевидно, что всё было хорошо обдумано. Наблюдая за ней сейчас, Мередит задавалась вопросом, о чём та думала.
Мередит расставила еду Клэр на стол и позвала её: — Клэр, это я, Мередит. Я принесла тебе ужин.
Неудивительно, что ни поза Клэр, ни её шаг не сбились. Если только не сказать, что её внутренние дебаты усилились — шаг Клэр ускорился.
Медленно приблизившись к подруге, Мередит заговорила вновь: — Клэр, ты меня слышишь? Ты весь день ничего не ела — неужели ты не голодна?
Метания продолжилось.
Когда Мередит потянулась к руке Клэр, та отстранилась и на мгновение уставилась на нее. Инстинктивно, Мередит сделала шаг назад, чтобы извиниться; однако, когда она шагнула, она поняла — Клэр только что дала понять, что знает о её присутствии. Это не было выражено вербально, но она намеренно отстранилась и посмотрела прямо на неё!
Мередит не была уверена, откуда взялись слова — она не хотела причинять боль подруге; тем не менее, от восьми до девяти недель общения — или отсутствия такового — Мередит сделала выбор в пользу нарушения ещё одного правила.
— Ты думаешь о нем, не так ли?
Никакой реакции.
— Я уже видела тебя в таком состоянии. Я знаю, что ты думаешь об Энт…
Она начала произносить «Энтони», но вспомнила, что Клэр обращалась к нему как «Тони». На протяжении серии интервью для книги она вспомнила, что это знакомое обращение было подарком, положительным последствием, которое он возлагал на неё, пока она всё ещё была пленницей.
— Я имею в виду, Тони. Клэр, всё в порядке. Ты можешь думать о нём. Почему ты не должна о нём думать?
Каждый раз, когда Мередит произносила его имя, Клэр замедляла шаг. После четвёртого или пятого раза, её шея, плечи и челюсть расслабились. Наконец, Мередит попробовала озвучить ещё одну просьбу: — Клэр, Тони хотел бы, чтобы ты поела. Он очень сильно тебя любил. Ты же не хочешь…
Она запнулась, задаваясь вопросом, а стоит ли ей говорить то, о чём она думала. Проглотив сомнения, Мередит продолжила: — Ты же не хочешь разочаровать его, не так ли?
Клэр ничего не сказала, однако, обойдя Мередит, она подошла к столу с едой и села. Когда она не стала есть, Мередит подошла к столу, села напротив неё и подняла крышку с тарелки Клэр.
— Итак, похоже, у тебя сегодня лосось. Одно из твоих любимых блюд, правда?
Её взгляд не проявлял интереса, прежняя напряженность исчезла, но каждый раз, когда Мередит поднимала вилку, Клэр послушно открывала рот и ела. Упражнение продолжалось медленно — кусочек еды — ещё один — а затем запить. К тому времени, как Клэр закончила, её тарелка по большей части была пустой. Она не встала и не отошла к окну, как обычно делала. Вместо этого она опустила голову и посмотрела вниз, скромно положив руки на колени, покорная и послушная.
Мередит поблагодарила Клэр за сотрудничество: — Я знаю, Тони гордился бы тобой. Спасибо, что помогла мне.
А ведь, только после того, как она прошептала эти слова, только тогда Клэр подняла подбородок и посмотрела на все еще светлое небо.
10 августа 2016
…Клэр не произносила ни слова, но она дала знать… она сотрудничала! Я хочу рассказать кому-нибудь о том, что случилось сегодня, но, если я это сделаю, мена, вероятно, уволят. Я имею в виду — я не должна упоминать имя Энтони, и у меня не должно быть столько знаний о Клэр.
Не могу поверить, как она отреагировала! Она ела! Мисс Бали сказала, что она не ела весь день. Но это ещё не всё. Когда она посмотрела на небо, я спросила её, хотела бы она выйти на воздух. За последние две недели она ничем не хотела заниматься — только сидеть в этом чёртовом кресле. Когда я спросила её, хотелось бы ей прогуляться — она направилась в сторону двери! Я не думала, что это когда-либо произойдёт. У меня едва хватило времени на то, чтобы позвонить и попросить разрешение вывести её на улицу.