Раскат грома раздался громче и ближе. Клэр улыбнулась: — Спасибо. Я знаю, что это тяжело тебе даётся. Я также понимаю, что это открытие должно расстроить. — Она потянулась к его губам. — Честно, это больше подтверждение, а не открытие. Каким-то образом, я думаю, что чувствую себя лучше, зная правду, и не имеет значения, в чём она заключается.
Тони вздохнул: — Я на это надеюсь, потому что, моя дорогая, есть кое-что ещё.
Клэр закрыла глаза, неуверенная в том, как много ещё она готова услышать.
— Открой глаза, — потребовал Тони, — мне нужно видеть, о чём ты думаешь.
Послушно, она сделала так, как он просил. Его следующее признание вышло более эмоциональным, чем она привыкла.
— Моя жизнь не была идеальной, но, тем не менее, я никогда не тратил время на то, чтобы завидовать кому-либо. Если что-то не было самым лучшим — я улучшал это. Никогда я не хотел быть кем-то ещё. И это всё ещё правда; однако был один человек, которому я завидовал.
— Саймон? Почему?
— Он был единственным мужчиной, о котором я знал, что ты его любила. Я сделал то, что сделал — я улучшил ситуацию — для себя. Я разлучил вас двоих.
Тони покачал головой: — Можешь представить себе мой шок, когда он объявился на симпозиуме в Чикаго. Когда он подошел к нам, я не знал, кто он, пока он не попросил поговорить с тобой наедине. Вот тут я его и узнал, — он замолчал. — А потом… я перестал узнавать тебя.
Клэр не могла сообразить, что ответить. Так много мыслей промелькнуло, поэтому всё, что она могла делать — это слушать.
— Обычно ты была такой идеальной на публике, безупречной.
Она вспомнила, что могло произойти, если бы она не была таковой; однако, она промолчала; все её мысли были заняты тем, куда заведёт этот разговор.
— Твоё выражение лица и потом… — Слова Тони затихли, когда он мысленно вернулся к той встрече. — Ты едва могла говорить. Для тебя было даже трудным представиться. — Внезапно мускулы на шее Тони напряглись, а тон голоса стал жёстким, — Возможно, это было всего лишь на долю секунды, потому что миссис Роулингс, вы быстро вспомнили, что нужно играть свою роль, я увидел что-то в твоих глазах, чего я никогда не видел. Когда ты узнала его, до того, как вспомнила, кем ты была, кем был я, на какое-то мгновение, ты стала той восемнадцатилетней девушкой, которую я видел на фотографиях.
Она попыталась что-то сказать, но не знала, что именно. Та Клэр из 2011 года знала бы точный приемлемый ответ — но она больше не была той Клэр.
Она выровняла голос: — Тони, если ты что-то там увидел — я не отрицаю, что этого не было. Честно, я не помню никакого другого чувства, кроме паники. Я гарантирую, что я больше боялась того, чтобы огорчить тебя, нежели испытывала радость от встречи с Саймоном. — Тепло его тела окутало её. Она продолжила, — Если ты ожидаешь, что я буду извиняться за ту долю секунды, тогда я прошу прощение — но не за ту долю секунды — а за то, что ты не услышал извинений.
Тони покачал головой.
— Нет, я не ждал извинений. Я сам пытаюсь извиниться.
Клэр подняла бровь.
— Разве ты не понимаешь? Вместо того, чтобы быть уверенным в нашем браке, я ревновал. Ты была той женщиной, которой я манипулировал, а Саймон был мужчиной, которого ты любила, — он сделал паузу, — сказать, что я повёл себя отвратительно, было бы грубым преуменьшением. — Тони сделал вдох и выдох, и продолжил, — По отношению к Саймону и тебе.
— Я на самом деле люблю тебя.
— Сейчас, — он поцеловал её, — всё хорошо. Помнишь, мы пообещали быть честными?
Его ярость, которая ещё мгновения назад заполняла их спальню, растаяла в штормовых облаках.
— Тот взгляд, который я заметил на какое-то мгновение, я вижу его сейчас — каждый день — каждый раз, когда твои красивые, зелёные глаза смотрят в мою сторону. Я думаю, что может быть, это взгляд, который каждый должен заслужить. Когда мы встретили Саймона в Чикаго, я его ещё не заслужил — я потребовал его. — Он закрыл глаза, — Это не одно и то же.
Она потянулась и погладила его щёку. От её прикосновения его глаза распахнулись, обнажив карий шторм за веками.
— Клэр, я не хочу потерять этот взгляд. Обещаю, я никогда не потребую его вновь… Я не хочу так. Я хочу того, что у меня есть сегодня. И я страшусь того, что как только все мои признания выйдут на свет — он исчезнет.
— Я уже сказала тебе, что моя любовь не изменится, но ты начал эту историю, и ответь, ты собираешься её закончить?
Её желудок сжимался с каждым словом. Ускорившееся сердцебиение отдавало барабанной дробью в висках.