— Тебе нужно снова присесть.
Речь вернулась к ней.
— Мне нужно в уборную, — огрызнулась она, отклоняя помощь. Когда она вернулась в спальню, он стоял, прислонившись к стене со скрещенными руками. Она заговорила, опережая его: — Не думаю, что хочу знать о твоем звонке.
— Болдуин больше не является нашим связным.
Клэр вздохнула. У неё не было выбора, он всё равно собирался ей всё рассказать. Она села за маленький столик. Прямые спинки стульев облегчали боль в пояснице. — Это не нужно было делать с самого начала. Тут явный конфликт интересов.
Тони кивнул.
— Тебе лучше?
— Не совсем. Почему ты не поговорил со мной, прежде чем звонить?
— Я должен был сделать что-нибудь.
— Пожалуйста, Тони, о чём вы говорили?
— Мне казалось, ты только что сказала, что не хочешь…
— Я не хочу, ясно? — сказала она громче. — Я не хочу, чтобы ты заключал сделки, не хочу, чтобы ты откровенничал с кем-то, кроме меня. — Её голос надломился, и слёзы хлынули по щекам. — Я не хочу быть без тебя, и мне всё равно, правильно это или нет, я… я… мы… нуждаемся в тебе!
Его решимость стала таять, напряжённость спала и голос смягчился,
— Клэр, Господи Боже, я не собираюсь вредить тебе и ребёнку, а хочу помочь вам. Я покинул Венецию, не предупредив Болдуина. Фактически я в бегах.
— Мне плевать.
Тони притянул Клэр в свои объятья.
— Я не уезжаю. Я разговаривал с агентом Джексоном. Я общался с ним в Бостоне. Я сказал ему, что предлагаю сделку: я расскажу им о ком-то, кому я помогал долгие годы, признаюсь в своих дурных деяниях, если ФБР позволит мне вернуться в январе 2015.
Клэр отпрянула и взглянула ему в глаза:
— 2015? Почему?
— Мы ждём ребёнка к январю. Я попросил год.
— Он согласился?
— Он сказал, что это не в его компетенция, но он хочет знать, что я знаю.
— Ты рассказал ему?
— Только верхушку айсберга. Я рассказал о самолёте Саймона, и что я точно знаю, кто убил моих родителей. Я сказал ему, что есть еще кое-что, но сначала мне нужно заключить сделку.
Клэр подняла брови.
— Они будут ждать моего звонка в понедельник, — добавил Тони, — сегодня суббота, но в Бостоне ещё пятница.
Клэр усмехнулась. Здесь было трудно следить за ходом дней. Она прильнула к его груди и услышала ровный, сильный стук его сердца.
— Один год? — она почувствовала, как он кивнул, — надеюсь он будет идти очень медленно.
Глава 30
Сентябрь 2016
— Нет большего мученья, чем о поре счастливой вспоминать.
Данте
12 сентября 2016 г.
Дерьмо! Это единственное слово, которое приходило на ум! Через два дня у меня встреча с Вандерсолами. Я сделала всё возможное, чтобы избежать этого, разве что не уволилась. Я придумывала и заболевших детей, и умерших родителей — моя фантазия иссякла. С тех пор, как состояние Клэр стало улучшаться, они захотели, со слов мисс Бали, они хотели встретиться с “помощником”, которая работает с ней "так успешно".
Я сейчас приду на смену, и там будет мисс Бали, которая спросит, буду ли я в четверг. А правда в том, что я иссякла с оправданиями, почему нет. Я не хочу, чтобы всё закончилось. Я продвинулась намного дальше, чем просто упоминание имени Тони. Я поработала дома — прочитала ночью свою книгу и заметки. Я пыталась слушать записи воспоминаний Клэр, но слышать её голос, полный живых чувств, было слишком тяжело. Чтение же помогло освежить в памяти события её жизни.
В течение последнего месяца, как только мы оказывались одни, я делилась с ней прочитанным. Я передавала ей истории, которые она рассказывала когда-то мне. Я начала с хороших воспоминаний, рассказывала о её свадьбе и медовом месяце. Через некоторое время, я заметила, что во время моих рассказов напряжение покидает ее тело. Она даже начинала сама есть, пока я рассказывала. Она переставала есть, если я останавливалась. И я понятия не имела, какие изменения фиксировали доктора.
Я боялась, что Вандерсолы запретят новый порядок и режим после того, как им не понравилась первоначальная реакция Клэр на изменения. Мисс Бали сказала, что они практически на грани этого. Похоже, у них с доктором Фаэрфилдом произошёл большой скандал. Она сказала, что желание Клэр гулять со мной было единственным аргументом, который их остановил.
Не знаю, видели ли они те же позитивные изменения, что и я. Четыре раза в неделю она посещала сеансы терапии. Я не знала, в чём они заключались, но она всегда возвращалась измотанной. Я пыталась выяснить, что приводит к этому, но получала один ответ, типа "кто знает?" Я говорила, что её усталость влияет на то, как она ест, поэтому мне надо знать. Я часто забывала должностную инструкцию, по которой предполагалось, что обслуживающий персонал не задаёт вопросов.