Лицензия Джона была восстановлена, и, похоже, он жаждал вернуться от корпоративных финансовых инвестиций снова к юриспруденции. Но у Джона Вандерсола была проблема, называемая порядочностью. Он явно чувствовал себя должником Эмбер и «Сиджо» за поддержку в такой сложный период своей карьеры. Многие компании не дали бы ему никакого шанса несмотря на то, что позже обвинения с него были полностью сняты. Гарри предполагал, что Джон будет усердно выполнять требования «СиДжо» до тех пор, пока его присутствие будет востребовано. Эмбер сказала, что у неё нет никакого желания подталкивать его следовать велению сердца, его помощь с инвестициями и закупками уже значительно помогла компании. Изначально она наняла его во имя якобы-дружбы с Клэр, но это было одно из лучших бизнес решений.
Иногда Гарри задумывался над деловым чутьём Саймона, когда тот назначил Эмбер оперативным вице-президентом «СиДжо». Его рекомендации и уверенность в ней, несомненно, укрепили её будущее положение в совете директоров, когда он погиб. При всей симпатии к Саймону, Гарри всегда считал, что тот больше думал сердцем или другими частями тела, когда дело касалось женщин. Тот факт, что он прождал Клэр восемь лет, был ещё одним доказательством этого. И Гарри уж точно не собирался следовать его примеру.
Эмбер Маккой в качестве генерального директора не переставала удивлять и радовать брата. Сейчас, вместе с Джоном, компания снова гнала волну в игровом мире. Конечно, это пока было слабое волнение, но всё же движение.
Стук в дверь вернул Гарри к настоящему. Он ждал кое-кого из офиса Сан-Франциско чтобы забрать коробки с документами. Но, когда он открыл дверь, на пороге оказалась Лиз.
Гарри окинул взглядом её офисную одежду. Ему нравились узкие в талии юбки и обтягивающие блузки, подчёркивающие округлую грудь. Заметив чёрные туфли на высоких каблуках, он попытался не думать о тех случаях, когда ещё она их надевала. Не в силах скрыть лукавую улыбку, Гарри сказал: — Привет! Проходи.
Она сделала несколько шагов, оглядела стопки коробок и подняла брови: — Ты действительно будешь заниматься другими делами.
Гарри нежно сжал плечи Лиз, притянул её к себе и поцеловал в щёку: — Не могу решить, кто более забывчив — ты или Эмбер. Я не говорю об этом.
Лиз ухмыльнулась.
— Я знаю — иначе тебе придется меня убить. Но, эй! Это дело почти стоило нам — нас. Так, что сказать, что я рада, что ты двигаешься дальше — это как ничего не сказать.
Пройдя на кухню, Лиз открыла холодильник и достала бутылку воды. Гарри спросил прямо из-за её плеча: — Даже если это означает, что мне придётся уехать?
Лиз пожала плечами.
— Мне больше нравится, когда ты здесь. Я могу быть в курсе твоего расписания?
В потёртых джинсах, обтягивающей чёрной футболке, босой и с растрёпанными светлыми волосами, он облокотился о столешницу и улыбнулся: — Я могу сообщать тебе, когда буду дома.
— Но не тогда, когда ты возвращаешься домой.
Он шагнул к ней, положил руки ей на талию и пригвоздил её к столешнице. Глубоко вдохнув, вобрал в себя сладкий запах её духов. Её шею обдало теплом. когда он выдохнул. Прежде чем ответить, он губами прошёлся по её плечу, проведя кончиками пальцев по глубокому вырезу блузки. Лиз откинула голову назад, открывая ему полный доступ и невольно застонала. Он протяжно, с придыханием ответил: — Нет… Не когда я вернусь домой… Я обещаю… когда я дома… я весь твой.
Лиз вздохнула, позволяя ему притянуть их бёдра друг к другу. Но, когда его руки опустились на её округлый зад, Лиз отпрянула.
— Ну хорошо, думаю нам надо поговорить. Хотела бы знать, что у нас за отношения? Кто я тебе?
Гарри выгнул бровь.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы снова вместе, или у нас просто секс?
Запустив пальцы в волосы, Гарри вздохнул.
— Я не знаю, как долго меня не будет и не хочу, чтобы ты застряла тут в подвешенном состоянии. Это может продолжаться несколько дней, а может — несколько месяцев. Это будет несправедливо по отношению к тебе.
Лиз поставила бутылку с такой силой, что капли воды выплеснулись на гранитную поверхность.
— Прекрасно, — сказала она, поворачиваясь в сторону двери.
Гарри схватил её за руку и притянул обратно в свои крепкие объятья.
Глядя в её светло-голубые глаза, он смягчил свой тон: — Что это было? Я думал, мы это уже проходили. Ты же знаешь, что это моя работа.
Лиз кивнула у его груди.
— Знаю. Я только не знаю, что это значит.
Гарри приподнял её подбородок.