Имея в запасе несколько минут, прежде чем покинуть местное отделение, Гарри решил воспользоваться базой данных Бюро. Ему не потребовалось много времени, чтобы пробраться в данные своего старого дела. Через несколько секунд он открыл файлы Роулингс/Николс и был вознаграждён новой информацией. Оказалось, что Энтони Роулингс продолжал поддерживать контакт, как и было приказано ФБР. Клэр Николс Роулингс родила здоровую девочку. На долю секунды Гарри задумался, были ли у ребенка голубые или карие глаза, он тут же отогнал эту мысль. Не за этим он блуждал в прошлом. За последние два месяца Гарри успешно дистанцировался от дел Роулингс/Николс. Он хотел удержать эту дистанцию навсегда, но было несколько вопросов, которые продолжали грызть его. Если он реально хотел закрыть это, нужно было найти ответы.
Он получил доступ к анализу образцов тканей Саймона Джонсона. Когда Роулингс признался, что заплатил за устранение Саймона, никто не удосужился проверить дело Джонсона. Гарри хотел его расследовать. Он хотел, чтобы Роулингс гнил в тюрьме как можно дольше. Несомненно, это было преступлением — нанять кого-то, чтобы вывести из строя самолёт. А в этом, несомненно, Роулингс был виновен. Непосредственно в убийстве Саймона Джонсона — как ни хотелось Гарри сказать: да, Роулингс виновен, — он не мог. Тело Джонсона так обгорело, что судебно-медицинская экспертиза была затруднена.
Токсикологическая экспертиза с точностью в сто процентов установила, что в его организме не было воронца толстоножкового. Последние несколько месяцев Гарри задавался вопросом, что же было в организме Саймона. Теперь, когда он получил доступ к данным, он нашёл ответ: единственной посторонней субстанцией, обнаруженной в останках Саймона был дифенгидрамин. Он раскрыл данные: дифенгидрамин, микрограмм/литр 17.5. Поблагодарив провидение за то, что никто не застал его за этим делом, он записал информацию и вышел из системы. Он наконец привёл свою голову и свою жизнь в порядок и совсем не хотел, чтобы начальство прознало, что он ещё копается в этом деле.
Быстренько погуглив на телефоне, Гарри подтвердил свои предположения: дифенгидрамин был более известен как бенадрил. Они с Саймоном были друзьями несколько лет. Гарри пытался вспомнить, была ли у Саймона аллергия. Крушение произошло поздней осенью. Сушь и пожары часто ассоциируются с осенью в Калифорнии; если Саймон принял бенадрил в сезон аллергии, это имело смысл. У Гарри были данные медицинской карты Саймона в отеле в ноутбуке, и он в уме сделал себе пометку проверить наличие аллергии. Один последний поиск, и всё на сегодня — Гарри хотел знать смертельную дозу дифенгидрамина… Он подождал.
После нескольких кликов ответ нашёлся: смертельная доза для взрослых — 19.5 мг/л, для детей — 7.5 мг/л, младенцев — 1,53 мг/л. Доза Саймона не была смертельной. И снова у Гарри было больше вопросов, чем ответов.
Глава 43
— Храбрость — это сопротивление страху, подавление страха, а не отсутствие страха.
Марк Твен
Клэр поедала глазами свою трехмесячную дочь. Она вспомнила, что нужно дышать, когда воздух вступил в борьбу с гордостью и любовью, чтобы наполнить ее лёгкие. Глядя в большие карие глаза Николь, она наблюдала за тем, как шоколад появлялся и исчезал по мере того, как ее упрямая маленькая девочка безуспешно боролась, чтобы удерживать свои глазки в ясном сознании. Веки трепетали все медленнее и медленнее, каждое закрытие глаз длилось дольше, чем предыдущее, пока сон не овладел ее круглым ангельским личиком. Ее розовые губки сжались, а длинные темные ресницы покоились на розовых щечках, и Клэр беспомощно замерла, испытывая трудность в том, чтобы отвести взгляд от ребенка, мирно отдыхающего на её руках. Клэр была не единственной пленницей очарования Николь. Это распространялось на всех, кто попадал в её окружение, включая Мадлен.
Клэр нежно покачала Николь, когда роскошный смех Мадлен и её душевный голос наполнили тропический воздух: — Мадам, она хорошо ест! Ваша прекрасная дочь, она растет с каждым днем. Посмотрите на эти щечки!
Обе женщины вглядывались в Николь, уютно устроившейся у груди Клэр. Отвечая громким шёпотам, Клэр произнесла: — Да, так и есть — слишком быстро! Я хочу обнимать ее и укачивать вечно.
— Наслаждайтесь, потому что скоро она будет ползать. Затем она будет бегать по всему острову.
Клэр покачала головой. Она не могла представить, как ее маленькая девочка ползает, а уж тем более бегает. Наслаждаясь ровным покачиванием кресла-качалки, Клэр закрыла глаза и вздохнула: — Я никогда и не представляла себе, что это будет так здорово.