В ту самую ночь он спросил её, боится ли она его. Она ответила: — Тебя — больше нет. Да, было время, но ты изменился, и я изменилась. Нет, больше нет. — Если бы только она сосредоточилась на этом, на своём обещании.
Клятвы всегда подвергаются проверке. Испытания случаются, хотя их не планируют. Кэтрин спланировала испытание Клэр, хитроумно использовав её прошлое, её страхи и её материнский инстинкт против неё самой. Провалив этот тест, Клэр сама пострадала, Тони пострадал, и в конечном итоге, пострадал их ребёнок — смысл её жизни. По правде, это была впечатляющая победа Кэтрин. Она сорвала джек-пот и могла теперь долго наслаждаться этим.
Прошло несколько дней, прежде чем до Клэр дошла вся ирония ситуации. В этом извращённом мире мести она сделала то, что сделали в своё время Тони и Натаниель — она поверила не тем людям. И она не могла это исправить. Она не только поверила не тем людям, но и оттолкнула тех, кому действительно была дорога. Были ли это Эмили, Джон или Фил, их всех не было рядом, и это её вина.
Когда они сели есть, и Френсис держал одной рукой её руку, а руку Мадлен другой, слова Френсиса обратились к сущности, которая была ей знакома с детства. Не то, чтобы она не верила, нет. Просто она не была уверена, что достойна благословения, о котором просил Френсис. Однажды в саду Френсис рассказал ей о своём пути. Он был не просто верующим, он был посвящённым.
С каждым днём и каждым приёмом пищи сознание Клэр раскрывалось немного больше. Ещё не поняв этого сама, она тоже начала обращаться к Богу. Она не делала это вслух, но это очень успокаивающе на неё действовало. Она ни о чём не просила. Не было ничего, чего бы ей хотелось. Она давала обещания; обещания заботиться о своих новых друзьях, о ребёнке, о себе самой. Чем больше она говорила, тем больше слышала. Ответом были не слова. Это было спокойствие. Клэр не знала, как это работало, но каким-то образом это происходило. Как и когда-то с Тони, она по своей воле отдавала свою жизнь во власть кому-то другому.
Тони сделал глубокий вдох. Несмотря на то, что многоцветная красочность моря внизу напоминала ему о медовом месяце, внутреннее напряжение сковало плечи и шею. Ни для кого не было секретом, что Энтони Роулингс не любил быть никому должен. И действительно, не считая себя самого, он мог посчитать на пальцах одной руки людей, кому он мог доверить хоть что-то в своей жизни. К сожалению, весь список вёл назад, ко временам его детства. Тем не менее, кое кто, кто не был никаким образом ему обязан, мог сейчас изменить его жизнь навсегда. Заседание суда присяжных до сих пор маячило на горизонте. Пока самолётик продолжал путь к таинственному острову, Тони с закрытыми глазами вспоминал события прошлой ночи.
Он всё поставил на кон, чтобы добраться до своих денег. Возможности с этими деньгами — около 200 миллионов долларов — были безграничны. Его мир начал раскалываться и лететь в тартары в тот момент, когда он подписывал банковские бумаги. Он знал на сто процентов, что Кэтрин никогда не ездила в Швейцарию и никогда не имела доступа к этому счёту. Не она умыкнула его деньги прямо у него из-под носа. Тем не менее, на основных бумагах и двух платёжках он увидел подпись — К. Мари Роулз.
В тот момент, когда Тони услышал голос Клэр, облегчение было настолько всеобъемлющим, что всё поплыло перед глазами. Клэр жива! Их ребёнок цел! Он практически в первый раз в жизни почувствовал эйфорию, но тут же весь восторг улетучился и багровый цвет стал заливать глаза. Он больше не думал о том, что Клэр жива, это уже было ясно. Очевидность того, что она по своей собственной воле покинула его, да ещё и обокрала, было единственным, что заполнило его мозг.
Пока она говорила, в его памяти всплывали её заявления. На протяжении нескольких лет она постоянно утверждала, что её не интересуют его деньги, и в то же время он каким-то непостижимым образом стоял посередине Женевы с минусом в 199 миллионов долларов. Клэр сострила что-то об увеличении его инвестиций. Единственно важная инвестиция, которую она должна была увеличить, росла внутри неё. НЕТ, напомнил он себе, она украла и это тоже.
Обвинения Клэр не имели смысла. Кто знал, что они дети детей? Единственным человеком была Кэтрин, а они с Кэтрин были вместе — всегда. Не то, что они были «вместе», тем не менее они всегда стояли друг за друга. Он помнил, как поймал её при падении с лестницы, помогал ей после инцидента, а, вернее, «несчастного случая» с его родителями, сохраняя её свободу ежегодными выплатами Патрику Честеру.