Сверкнувшее на левой руке обручальное кольцо привлекло её внимание. Это было так же захватывающе, как и в первый раз. Когда её босые ноги коснулись плитки в ванной комнате, она посмотрела в зеркало, и у неё перехватило дыхание. Паника охватила её, когда руки обхватили плоский живот.
Не в силах удержаться на ногах, она упала на колени и стала кричать имя Тони. Она кричала до тех пор, пока рыдания не оборвали способность издавать другие звуки. Лёжа щекой на кафеле, Клэр услышала, как открылась дверь в их апартаменты.
- Что случилось? Где наш ребёнок? - Вопросы вылетали, пока её глаза не встретились с серым цветом.
В комнату вошёл не Тони, это была Кэтрин. Её серые глаза больше не успокаивали, вместо этого Клэр увидела в них жажду мести. Она вскарабкалась на колени и попыталась закрыть дверь между спальней и ванной. Кэтрин была быстрее. Клэр толкала дверь изо всех сил, но она все же была слаба. Когда Кэтрин вошла, Клэр спросила: - Почему? Почему ты здесь?
Голос Кэтрин звучал скрипуче, как на старой пластинке: - Этот остров принадлежит мне. Он куплен на мои деньги. Почему бы мне тут не быть?
- Нет! Ты дала мне доступ к деньгам. Это мой подарок.
Кэтрин засмеялась: - Я бы ничего не стала дарить Николс.
Клэр встала.
- Я ещё и Роулингс. Оставь меня в покое!
- Николс это все, кем ты когда-то была и когда-либо будешь, и этот тупой ребёнок тоже!
Вены Клэр наполнились откуда-то взявшимися силами. Она бросилась вперёд, обхватила своими маленькими ручками шею Кэтрин и начала её сдавливать. Обе женщины упали на пол.
- Где мой ребёнок? - кричала Клэр.
Кэтрин оттолкнула её назад, но Клэр не разжала пальцы.
- С Антоном, - просипела Кэтрин, задыхаясь.
Глаза Кэтрин закатились, а веки задрожали. Клэр не могла убить её, не сейчас. Она должна была узнать, где Тони и ребёнок. Ослабив хватку, она спросила опять: - Где? Где они?
Серые глаза сфокусировались прямо на ней, а уголки губ изогнулись вверх: - Их нет. Они все умерли. Ты одна! Я убила бы и тебя, но иногда жизнь хуже смерти.
Воздух опять покинул лёгкие Клэр. Слова Кэтрин парализовали её. Не веря своим ушам, она, шатаясь, словно в тумане, поднялась. Кэтрин исчезла.
Клэр была одна. Она услышала, как в комнате закрылась дверь. Выйдя из ванной комнаты, она услышала звон.
Она глянула в сторону веранды. Море вдали исчезло, как и весь их рай. Сфокусировав взгляд на комнате, она увидела золотистые гардины на больших окнах. Белое дерево и ворсистый ковёр окружали её. Вместо переливающихся красок тропиков вокруг были тусклые, однообразные цвета. Отодвинув гардину на французском окне, Клэр увидела суровый пейзаж. Скелеты деревьев, лишённых листьев и тяжёлые серые облака простирались далеко до горизонта.
Клэр упала на колени и закричала. Её слова были обращены человеку, который никогда снова не будет держать её в своих руках и ребёнку, которого ей не суждено увидеть.
- Исчезли! Нет, Боже, пожалуйста, нет! Тони, Тони, Тони... - Её слова растворились в пустоте...
Пустота хуже, чем серость, это ничто...
В глубине гостиной Фил рассказывал Тони, что ему удалось узнать.
- Именно записи нянечек и прислуги Кэмп Гэбриелс зацепили меня и заставили задуматься.
Тони это заинтересовало. Он хотел больше знать о Натаниеле, его жизни в тюрьме, как Самюэль смог аннулировать его брак. Возможно, частично, этот интерес был обусловлен тем, что Тони понимал, что однажды может повторить судьбу своего деда. Энтони Роулингса не посадят за мошенничество в бизнесе. Нет, «Роулингс Индастриз», как и холдинги, были полностью легитимны, Тони следил за этим. Он окружил себя людьми, которые вели дела законно, такими, как Брент, Том и Тим. Конечно, он делал деньги на неудачах и ошибках других, но каждая сделка и каждый договор были заключены по всем правилам. Его грехи были личного плана, и не известно, что хуже. Можно было оспаривать количество жертв и степень его личного влияния, но тем не менее у Тони также были грехи, которые требовали возмещения.
- Когда я добрался до внутренних файлов тюрьмы, то нашёл комментарии о поведении и манерах мистера Роулза. Ничего не было замечено в первые месяцы его заключения. Только после того, как он начал принимать антидепрессанты, стали появляться признаки забывчивости. Иногда это было что-то незначительное: он спрашивал, какой это был день, или думал, что была пятница, а когда узнавал, что на самом деле четверг, то начинал злиться. Что любопытно, так это переписка между Самюэлем и тюремным начальством.