- Тони, ты всё для меня сделаешь?
- Всё, что в моей власти.
- Вчера на обед у меня была вода, но я очень хотела холодного чая. Можешь принести мне чай со льдом на сегодняшний обед?
Он озадаченно на неё посмотрел.
- На сегодняшний обед? Нет. Но я могу тебе его сейчас принести, если хочешь.
- Почему ты не можешь принести его мне на обед?
- Клэр, ты несешь бессмыслицу, обед окончен… - Улыбка понимания появилась на его лице. Клэр увидела это в глубине его карих глаз.
- Да - это так, - сказала она. - Всё, что ты можешь делать, это выполнять мои желания в будущем. Мы не можем изменить прошлое, и, даже если бы могли, я не уверена, что нужно было бы его менять – оно привело нас туда, где мы сейчас. Я уверена, что мне понравятся не все ответы, которые я получу. Это не значит, что я их не хочу и не заслуживаю. Но сказать, что всё наше будущее зависит от них - это невыносимая ложь. Вот почему я была так подавлена вчера. Я была так испугана узнав, что ты так долго следил за мной, что я пропустила ту часть, где говорилось, что я завладела твоим сердцем еще до того, как узнала тебя.
- Да, так и есть. И как человек слова, я отвечу на все вопросы, когда ты будешь готова услышать ответы, я буду честен с тобой. И важнее всего, что ты и наш ребёнок всегда будете моей заботой номер один. Ты меня так изменила, я и не подозревал, что способен на такие изменения. Твоё счастье и благополучие — это теперь мои главные приоритеты. Если ты уверена, что готова окунуться во всё это, я проведу остаток моей жизни искупая свои грехи перед тобой и другими. Я хочу, чтобы ты могла с гордостью носить моё имя.
Клэр могла сдерживать слёзы с тем же успехом, с каким могла изменить прошлое. От мужчины с тёмными глазами, одетого в костюм в своём поместье, до мужчины сегодняшнего, положившего голову на их будущего ребёнка в её животе - огромная дистанция. Она сделала это возможным или жизнь? В конце концов и она не была той же женщиной, которая стояла в голубом платье и в голубых туфлях на высоких каблуках и тряслась от страха. Было это заслугой Тони, или это заслуга жизни? Мужчина, который избегал красок и эмоций, не захотел бы женщину, которой была сейчас Клэр. И женщина в голубом платье не захотела бы ничего общего с мужчиной, который ласкал сейчас их будущего ребёнка. Так что, сказать, что они изменили друг друга, будет не совсем правильно, да и слово «изменение» было бы сильным преуменьшением произошедшего.
Стоя в лучах заходящего солнца, утопая ногами в песке, Клэр с любовью смотрела в самые глубокие тёмные глаза. Темнота их больше не была предвестником гнева. Годы назад темнота была другой – это была пустота, а вернее – лишённость чего бы то ни было, отсутствие. Тогда его глаза были окнами в бездну, полную мук, находящую выход только в гневе и жестокости. Теперь в тёмно-карем взгляде напротив не было пустоты. Они лучились чувствами, которые пустые глаза не поняли бы. Новая темнота бурлила всепоглощающей страстью, которая была способна непостижимым образом зажечь Клэр с одного взгляда. Этот взгляд светился любовью и восхищением, гордостью и пониманием, печалью и сожалением, затягивал её в свою глубину, предъявлял права на неё, обещал выполнение любого её желания. Этот взгляд был окном внутрь мужчины, который однажды поставил подпись на салфетке, которая, как он знал, была контрактом. Но он, уважаемый бизнесмен, забыл одно важное правило – он забыл прочитать мелкий шрифт. Это не был контракт на владение другим человеком, это было соглашение на приобретение души.
Процесс овладения был долгим и болезненным со спорами и диспутами о сути контракта, но в конце всего душа нашла себе пристанище - внутри самого бизнесмена. Больше не были чётких правил, и мир не был чёрно-белым. Теперь превалировал цвет, особенно оттенки зелёного.
Бриз разносил эхом глубокий голос Френсиса. Клэр припомнила день 2010-го года, когда ей был задан тот же вопрос:
- Берешь ли ты этого мужчину в законные мужья, чтобы любить и почитать в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? - Её ответ не изменился. Несмотря на все травмы и жажду нарушить это обещание, данное три года назад, Клэр подозревала, что глубоко в сердце она никогда не хотела этого. Эта церемония была лишь подтверждением того прежнего обязательства и обещанием лучших взаимоотношений. Клэр наконец-то легко дышалось, когда она стояла тут в своём длинном белом сарафане, раздувавшемся вокруг ног. Возможно, она подсознательно планировала всё это, заказывая себе новую одежду. Давящее чувство в груди исчезло и солёный воздух проникал глубоко в лёгкие.