Дэниэл стряхнул с себя наваждение и продолжил:
– Далее я сообщил вам о смерти Грейнджера и спросил о вашей с ним ссоре. Расскажите подробно, что же произошло между вами предыдущей ночью… как если бы делали это впервые.
– Грейнджер зашел ко мне напомнить, что я запаздываю с платой за квартиру. Я ответила, что через пару дней достану деньги и заплачу, но получила предложение вместо денег, как он выражался, расплатиться «натурой».
– Вы не спросили, что он под этим подразумевал?
– Зачем, когда его грязные намеки говорили сами за себя? Он постоянно лип ко мне, прикасался, якобы случайно, говорил всякие сальности. Мерзкий толстяк! Я не выносила его, но приходилось терпеть его выходки.
– Если он был вам так отвратителен, почему вы не съехали?
– Я не раз порывалась сделать это, но разве можно найти приличное жилье за умеренную плату? К тому же Грейнджер не драл с меня столько, сколько с остальных жильцов, и все чтобы только удержать меня. Он то и дело намекал, что за такую его доброту неплохо бы получить «благодарность», но я, разумеется, не подпускала его к себе, хотя и съехать тоже не могла – как в ловушку попалась.
– А ваш муж? Он выплачивал вам алименты… или что-нибудь в этом роде?
– Мой муж чуть от злости не лопнул, когда я ушла, да еще вместе с Томми. Он рассчитывал, что, если не давать мне ни пенни, можно заставить нас вернуться.
– Где был в тот вечер ваш сын?
– Ночевал у одного из школьных друзей. Он остался там и на следующую ночь, поскольку я отлучилась…
– По вызову эскорт-агентства?
– Именно, но давайте раз и навсегда проясним, в чем заключалась моя работа: мужчины пользовались моими услугами спутницы на вечерах или светских приемах, но никак не в постели. Я не занималась интимным обслуживанием.
– Почему вы не устроились на более достойную работу?
– На какую, например? Я ведь толком-то не училась, даже школу не окончила, а в шестнадцать лет уже работала фотомоделью. Сейчас люди с образованием не могут найти хорошее место, что же говорить обо мне? Пришлось подрабатывать манекенщицей!..
– Приходится, – прервал ее Дэниэл.
– Что?
– Вы подрабатываете манекенщицей. Мы же вернулись на три года назад. Это чрезвычайно важно, но мы забыли об этом. Больше не будем повторять этой ошибки.
– Времени не повернуть вспять, Дэниэл, – негромко возразила Меган.
– Но иначе наш план обречен на провал. Запомните: мы видим друг друга в первый раз. Мы только что встретились – вы и я, двое незнакомых людей. И нас не разделяют тени прошлого.
– Тени прошлого… или чувство вины? – Она вызывающе вскинула голову. – Вы пытаетесь успокоить свою совесть, притворяясь, что никакой вины за вами не было?
Он стиснул зубы.
– Мы оба должны притвориться, что ничего не было.
Минуту она не сводила с него пристального взгляда.
– Что ж, будь по-вашему, – проговорила она наконец. – Но в таком случае мне нужно кое-что изменить. – Она вышла из комнаты и быстро поднялась по лестнице. С полчаса она возилась у себя в спальне – дольше, чем предполагала, но в задуманном ею деле нельзя было упустить ни единой мелочи. Весь вечер она колебалась, стоит ли идти на это, но теперь все сомнения пропали. Завершив приготовления, Меган ободряюще улыбнулась своему отражению в зеркале. Твой час пробил, сказала она себе. Действуй!
Ступив на порог гостиной, она поняла, что не просчиталась – лицо Дэниэла исказил едва ли не ужас, как только он оглядел ее с головы до пят. В облике Меган действительно произошла разительная перемена: наряд скромницы перекочевал в платяной шкаф, и теперь длинные ноги Меган были обтянуты узкими брючками, а полная грудь, выглядывая из глубокого выреза, натягивала трикотажный топ с застежкой впереди. На лице Меган застыла маска смертельного очарования.
– Вы перестарались, – грубовато бросил Дэниэл.
– О нет, нисколько. Раз уж мы решили восстановить нашу первую встречу до мельчайших подробностей, будем добросовестны. Вы ведь пришли тогда с допросом не к бледной, замученной Меган Андерсон, а к ненавистной вам женщине по прозвищу Тигрица. Ну же, Дэниэл, смелее! Признайтесь, что всей душой ненавидели ее! Ненавидели так сильно, что…
– Прекратите, – хрипло оборвал он ее тираду.
– Нет, я буду говорить! Вы первый начали возрождать прошлое, только вот что странно – вы не очень-то рветесь возрождать некоторые подробности… например, то, что вы с первого же взгляда воспылали ко мне ненавистью!