Меган казалось, что смерч ее уносит в заоблачные выси. Умом она понимала невероятность происходящего, но тело отказывалось подчиняться. Все на свете потеряло свой смысл. Во всей Вселенной остались лишь его губы на ее губах – медленно терзающие и сладостью поцелуя зажигающие ее плоть, сулящие невероятное блаженство. Умелая ласка его губ ни в чем не уступала умелым прикосновениям рук. Легкие одежды показались Меган стальным барьером, разделяющим их тела, когда они так желали слиться воедино! Да, она знала, что совершает ошибку, но не могла справиться с собой.
Она попробовала пробиться сквозь это смятение чувств и шепнула:
– Дэниэл…
– Что?.. – хрипло отозвался он.
– Мы не должны… я знаю, мы не должны…
– Тогда вели мне остановиться. – Меган беспомощно глянула на него, и он со стоном накрыл ее рот своим. – Вели мне остановиться… – не то молил, не то приказывал он.
– Не могу… сам знаешь, не могу…
Ее слова заглушили губы Дэниэла, прильнувшие к ее губам, его язык, который в жадном предвкушении погружался все глубже. Острое наслаждение пугало ее своей необычностью. Меган и не подозревала ни о чем подобном и потому безрассудно отдалась искушению пройти этот путь, каким бы он ни был, до самого конца. Она не знала, каким любовником окажется Дэниэл, но она во что бы то ни стало должна выяснить это. Ничто не удержит ее! Ничто не могло удержать ее…
Она рванула его рубашку – пуговицы застучали по полу – и с наслаждением пустилась в путешествие по его телу. Его сильная, мускулистая грудь была покрыта восхитительными, на ощупь жесткими завитками. От него так и веяло мужественностью, обещавшей вознести ее на вершину блаженства. Меган почувствовала, как тело Дэниэла сотрясала сладостная дрожь, а минутой позже он расстегнул ее блузку, проник под кружево лифчика и сжал ладонью полную грудь. Меган учащенно задышала, каждая клеточка ее тела жаждала Дэниэла, была готова вобрать его в себя.
Она ожидала, что Дэниэл, как это принято, унесет ее наверх, чтобы заняться любовью в постели – более «подходящем месте», – но, к ее удивлению, он сбросил на пол диванные подушки, а затем снова стал ее раздевать. Блузка отлетела в угол, за нею последовал кружевной лифчик, и вот уже ничто не мешало ему ласкать ее прекрасные обнаженные груди руками, губами и языком.
Опустив Меган на подушки, он ринулся в любовную атаку. Небывалое наслаждение затопило Меган, когда ее вызывающе твердые соски пробудили в нем все его дерзкое искусство. А она-то считала, что в сексе для нее не осталось загадок… Теперь Меган поняла, что ее прежние мимолетные и посредственные переживания ни в малой степени не походили на то, что она испытывала сейчас – вихрь бешеных, ошеломляющих, затмевающих рассудок, сокрушительных ощущений.
Даже слово «наслаждение» не передавало того, что бушевало в ней неистовым пламенем. Казалось, будто только теперь она познает мир. Перед нею распахивались настежь двери, открывались неведомые просторы, уводящие в бесконечность, сверкающую подобно бриллиантам. Спелые фрукты раскачивались среди ветвей, под ногами распускались цветы, и все мироздание наполнялось новой жизнью по мере, того, как пробуждалась Меган. Так вот какова истинная жизнь!.. А она даже не предполагала…
Меган не знала, кто сорвал с Дэниэла рубашку, но, судя по тому, с какой жадностью она целовала его тело, вдыхала его запах, это сделала она. Его плоть была удивительно приятна на ощупь под ее исследующими пальцами, удивительно сладка на вкус под ее изучающим ртом. Меган будто ожила и запылала страстью к этому мужчине, чье стройное тело и мускулистые бедра так возбуждали ее. Дэниэл сказал, что он без церемоний, а сейчас ей именно этого и надо: природной простоты, упорства, целеустремленности, ведущей ее к завершению.
– Дэниэл… – зашептала она. – Дэниэл…
– Слишком, поздно… я не смогу остановиться… – прохрипел он.
– Не останавливайся… больше я не могу…
Последние слова вырвались у нее со стоном. С силой разведя ее ноги, он вошел в нее точным и быстрым движением. Его стон слился с ее стоном, когда она обвила его руками и ногами, обволокла всего мягко и женственно. На несколько минут они позабыли обо всем на свете, находясь во власти наслаждения, предавшись гармоничному и древнему как мир ритму.
Ее представление о себе лопнуло как мыльный пузырь. Открылась правда, о которой она и не подозревала, хотя со стороны она казалась именно такой. Она действительно Тигрица!.. Она – дитя джунглей, где могут выжить только примитивные создания, и она сама стала дикой и примитивной, порождением ветхозаветного огня и ветра, жара и света.