7
Через неделю после кражи Дела Рогов поинтересовался у Воронова, как идет «расследование». Слово «расследование» он произнес слегка насмешливо, как бы подчеркивая, что изучение архивного дела – это занятие никчемное, пустая трата времени.
Воронов иронии не понял и серьезно сказал:
– Расследование – это движение назад, в прошлое. То, чем я занимаюсь, это и есть самое настоящее следствие, моя будущая работа.
– Как успехи? – повторил Рогов, но уже без усмешки.
– Хочу поделиться некоторыми выводами. Помнишь, сколько споров было вокруг этого Дела?
– Если ты сейчас заведешь о нем речь, то не меньше будет. С твоей точкой зрения согласны только Петруха и Вождь. Остальные считают, что морячок ее изнасиловал.
– Они читали Дело, но за деревьями не видели леса! – воскликнул Воронов. – Что парням было интересно в нем? Натуралистическое описание оргий и их прелюдий. Доказательства наши одногруппники оценивали наскоком. Есть экспертизы, подтверждающие слова потерпевшей? Есть. Значит, Долматов виноват и осужден законно. Чтобы понять, что это не так, надо прибегнуть к простой логике, и тогда в глухом заборе доказательств появится первая щель.
– Ты хочешь опровергнуть результаты экспертиз? – удивился Рогов.
– Давай оставим экспертизы на закуску и поговорим о мотивах преступления. Вначале я расскажу мой любимый анекдот. В нем – суть жизни, квинтэссенция правды. Приходит мужик на прием к врачу и говорит: «Доктор, мне 40 лет, и я могу с женой всего один раз в неделю. Моему соседу 50, и он говорит, что может каждый день». Врач улыбается и отвечает: «Батенька, а кто же мешает вам тоже так говорить?» Этих разговоров я наслушался вот так! – Виктор ребром ладони провел по горлу, наглядно показывая, насколько он сыт выдумками и хвастовством. – В армии все разговоры о бабах, – продолжил он. – О, нет, есть еще одна тема – пожрать. На первом году службы вспоминают, кто что ел и пил на гражданке, на втором – все разговоры о женщинах. Чем ближе дембель, тем круче воспоминания. Во сколько в армию призывают? В 18‒19 лет. Кто-то из призывников выглядит как молодой мужчина, а остальные – пацаны! Спрашивается, когда бы они успели пережить такие захватывающие сексуальные приключения? «Три раза за ночь? Легко! С двумя чувихами? Было дело». Да ничего не было! Если кто-то до армии и успел набраться сексуального опыта, таких – единицы, а остальные и близко к этому не подошли. Они на первом году молчат, слушают болтовню дембелей, а потом сами их небылицы повторяют, но уже от своего имени. Здесь, у нас в школе, то же самое! Кого ни послушай, всяк половой гигант. Казанова позавидует! Спрашивается, почему же такие ловеласы по вечерам в общаге сидят, а не в женском обществе развлекаются? Силы копят?
Рогов согласно кивнул:
– Наши парни, как подопьют, о таких приключениях расскажут, что только успевай с ушей лапшу стряхивать.
– Как-то Касим говорит, что у него женщин было больше, чем спичек в спичечном коробке, – продолжил Воронов. – Касиму двадцать восемь лет, после армии он остался на Дальнем Востоке, но по-русски до сих пор говорит неуверенно, обдумывая каждое слово. Денег у него – кот наплакал. Где он, узбек, столько женщин нашел? Если бы он был членом узбекской «хлопковой» мафии, я бы еще ему поверил. За бриллиантовое колечко он бы нашел женщину на ночь, а с пустыми карманами – нет. Конкуренция большая.
– Ты отвлекся.
– Ничего подобного! Это вы, когда читали Дело, не видели, что в нем написано между строк. Буглеев, кстати, тоже не увидел. А написано в нем вот что: Долматов каждый божий день трудился, как стахановец. В первую ночь он показал девочкам класс, трижды смог. Вечером – продолжение, но уже более скромное. А потом пошло, поехало! Ночью – секс, утром – снова секс. То с одной, то с другой, то с двумя сразу. Не слишком ли много для обычного мужика?
– Не забудь, он в плавании был, полгода женщин не видел, – напомнил Рогов.
– Ну и что, что у него было длительное воздержание? Мужскую силу впрок не накопишь. Это так же невозможно, как выспаться впрок. Какой бы заряд в нем первоначально ни был, он его должен был израсходовать на первой неделе ударного труда. Тут он был неутомим, а потом стал сдавать. Он бы выдохся пахать в таком темпе еще неделю, но старшая сестра пошла в институт, и у Долматова наступила утренняя передышка. Но все равно, без допинга он бы сдох. По уму, к концу второй недели он должен был прятаться от девок, но допинг – спиртное – поддерживал его силы. Долматов каждый день был навеселе.