– Не знаете, где сейчас Дерябин?
– В 1983 году Андропов начал кампанию против узбекской мафии. Ниточки привели на Дальний Восток. В отношении Дерябина возбудили уголовное дело по фактам взяток, но с ходу доказать ничего не смогли, расследование забуксовало. После смерти Андропова уголовное дело прекратили. Сейчас Дерябин потерял былое могущество, трудится в Министерстве лесной промышленности на незначительной должности. Дочери с ним, в Москве, куда он их пристроил – не знаю.
– Я уверен, что Долматова подставили и сидит он ни за что. Как вы думаете…
– Никак! – обрубил Иван Иванович. – Рассказать о Буглееве я могу, а Дело обсуждать не стану.
Воронов не стал настаивать, посидел еще немного за столом и стал собираться домой. Хозяин сходил в комнату, принес два червонца.
– Держи! Приятно было с тобой познакомиться.
– Так, я… это… – Виктор, ничего не понимая, посмотрел на Сапунова.
– Мы собрались выпить на троих, – пояснил Иван Иванович. – Ты сбегал за водкой, а мы оплатили покупку. Сейчас же не в цене поллитровки дело, а в том, что за ней в очереди надо не один час простоять. У меня нет ни малейшего желания толкаться у винного магазина и волноваться, достанется мне бутылка или нет.
Воронов попрощался со старшими товарищами и пошел на остановку.
После его ухода Иван Иванович спросил:
– Алексей, ты уверен, что парня надо было посвящать в дела давно минувших дней?
– Лиса приносит к норе полузадушенную мышь, чтобы детишки освоили первые правила охоты. Наш лисенок нашел мышь сам и не знает, с какого конца ее съесть: то ли с головы, то ли с хвоста. Я считаю, что должен помочь ему стать профессионалом. Он неплохой парень, умный, но самое главное – он романтик. На таких, как он, держится правоохранительная система государства. Они ее стержень. Выдерни его, и вся система рухнет, а если устоит, то сгниет изнутри.
– Дело твое, но я второй раз видеть этого парнишку не желаю.
По пути на остановку Воронов ощутил себя богачом. Еще в обед он размышлял, как распорядится оставшимися копейками, и вдруг, нежданно-негаданно, в кармане оказались два полновесных червонца.
«Десятку сегодня же верну Рогу, а на вторую – шикану, доеду до школы с ветерком!» – решил Виктор.
Он отошел от остановки, увидел зеленый огонек свободного такси и поднял руку.
– За три рубля до школы милиции! – сказал он.
Водитель согласился за эти деньги довести только до поворота. За проезд до КПП потребовал пятерку. Виктор не согласился, остановил другое такси. История повторилась. В третий раз «голосовать» он не стал.
«Черт! – выругался про себя Виктор. – От улицы Волочаевской до КПП – рукой подать. Переехал через трамвайные рельсы, и дальше, до школы, всего метров триста. Дорога, правда, разбитая, но не за два же рубля два метра ехать! Проклятые таксисты! Им пассажиры вообще не нужны. С вечера загрузят багажник водкой и рыщут по городу, высматривают, кто бутылку купить хочет. С каждого пузыря – десять рублей навару. Сколько раз видел, как после закрытия винно-водочного магазина к служебному входу такси подкатывает. Продавщица садится в салон, а набитую бутылками сумку водитель ставит на заднее сиденье. Симбиоз! Он ее даром до дома подвозит, она его водкой снабжает».
Услышав грохот приближающегося трамвая, Воронов вернулся на остановку и доехал до поворота бесплатно, как сотрудник милиции.
12
После рассказа загадочного Ивана Ивановича Воронов по-новому взглянул на дело Долматова.
«Группа девушек весело проводит время, – рассуждал он. – Верховодит ими Екатерина Дерябина, дочь состоятельных родителей. Ее ближайшая подруга – Нечаева Марина. Как только Нечаева временно выбывает из строя, ее заменяет разведенная Титова Виктория. Четвертая девушка появляется в квартире Дерябиных только трижды, причем один раз она уходит до начала «основного» мероприятия. Эта девушка – Жигулина Валентина, знакомая с Катей Дерябиной с детства. Она одна из всех девушек учится в непрестижном вузе – Институте культуры, где проходной балл чисто символический. Жигулина – слабое звено в окружении Дерябиной. Если двигаться дальше, то нужно начинать с нее».