– Не было такой, – заверил Долматов. – Хотя…
– Что «хотя»? – жестко спросил Воронов. – Ты опять юлить начал?
– Нет. Нет! Ты ничего такого не подумай. По описанию я видел эту женщину и даже разговаривал с ней. Она у меня где-то в подсознании связана с Катькой, но в квартире ее не было. О, припомнил интересный случай!
Долматов решил загладить вину и позабавить важного гостя.
– Сидим мы как-то с девками, выпиваем. Звонок в дверь. Открыли – участковый: «У меня есть жалоба на вас от соседей: шумите, музыку громко включаете». Катя в позу встала: «Вы знаете, кто мой папа?» Участковый не испугался, отвечает, что перед законом все равны, а папе, какой бы влиятельный он ни был, будет неприятно узнать, что в квартире его дочери – притон. Катька сдулась, стала оправдываться. Участковый обошел квартиру, всех собрал в гостиной и стал по одному на кухню вызывать, объяснения брать. Катька его уговорила, чтобы он дело замял, что-то пообещала ему. После его ухода мы собрались все вместе, стали прикидывать, кто из соседей мог жалобу написать. Катька думала-думала и говорит: «Мы же музыку только днем или вечером врубаем, а ночью у нас тишина. Кто на нас жалобу писать будет?» Решили, что старушка сверху могла заявление накатать. На другой день Катя сходила к ней. Пришла ошарашенная – старушка оказалась глухой. Так мы и не узнали, кто жалобу написал.
– Как выглядел участковый? Он удостоверение показывал?
– Ничего он не показывал. Кто у него документы спрашивать будет, если он в форме? Молодой такой, усатый, строгий. По званию – лейтенант. Папочка кожаная, бланки объяснений. Вопросы задает властно, сразу чувствуется, что с дебоширами не в первый раз общается.
– Кто в этот день был? Посмотри на «решетку», освежи память.
– Ничего освежать мне не надо! Я каждый день у Катьки помню, словно вчера это было. У меня после ареста в жизни больше ничего хорошего не случалось.
Долматов взял «решетку», прикинул, ткнул пальцем:
– 6 сентября, четверг. Были я, Катька, Ленка и Вика. Вика была в последний раз, потом ее Марина заменила. Вернулась, так сказать.
– Ваши отношения в сентябре изменились?
– Я бухать устал и от девок устал. Если бы у меня деньги кончились, то мы бы разбежались и больше бы не встречались, а так Катька не отпускала меня. Даже если я грубить начну, она сделает вид, что обиделась, губки надует и через полчаса первая на мировую идет. Ты пойми, было все здорово: красивые девочки, секс, выпивка, отпуск! Даже погода стояла классная – бархатный сезон. Нам бы расстаться на высокой ноте, но не судьба!
– Давай подведем краткий итог. Я не собираюсь оспаривать приговор, но хочу узнать твое мнение. Тебя подставили?
– Сто процентов! Ленка трезвая была, когда я спать ложился.
– Если тебя подставили, то кто?
– Ленка уговорила меня не предохраняться, на экспертизу пьяная приехала. Я сижу только за то, что у нее алкоголь в крови обнаружили. Сама бы она такую схему не продумала. Когда я на следствии с адвокатом обсуждал линию защиты, он сказал, что доказательственный ряд выстроен идеально, и оспаривать обвинение – только суд против себя настраивать. Вот и решай: могла пятнадцатилетняя девочка такую юридически грамотную подставу продумать или нет.
– Старшая Дерябина и Титова учились на юридическом факультете, – напомнил Виктор.
– Да на кого они там учились! Задницей вертели да преподавателям глазки строили. Катьке вообще все по фигу было. Папа и диплом сделает, и на работу устроит.
– Ты знал, кто ее отец?
– Она говорила, что он какой-то большой начальник, лесом занимается. Я за одно был спокоен: что он из загранкомандировки внезапно не вернется и наш шалман не накроет.
– Главный выгодоприобретатель в этом деле – Титова.
– Кто? Выгодоприобретатель? Красиво сказано, сразу видно умного человека. Вика, конечно, больше всех урвала, но если эту схему она провернула, то она – самая умная женщина на свете. Так все высчитать, все организовать. Вряд ли она. Вика потом в дело вступила, когда меня уже арестовали. Скорее всего, мой срок – Катькиных рук дело. Она видеомагнитофон просила, я отказался покупать. Она вроде бы смирилась, а могла злобу затаить.
– В те времена уже были видеомагнитофоны? – удивился Воронов.
– В валютных магазинах за чеки все было: и видеомагнитофоны, и японские телевизоры, и двухкамерные холодильники. Видик стоил, как отечественная машина, зато престижно! Кассеты только непонятно, где покупать, но даже пары штук хватит, чтобы любому пыль в глаза пустить. Я думаю, дело было так. Катька решила от своей идеи с видеомагнитофоном не отказываться, а меня растрясти другим путем. Они все подстроили, но просчитались: оказалось, что заявление забрать нельзя. Училась бы хорошо – я бы не сидел.