Мне, рабочему человеку, хочется оказать громко, на весь мир: просчитались эти мерзавцы! Рабочие и колхозники нашей страны выросли, их не загонишь опять под ярмо капитализма. Они любят свою страну, потому что они любят жизнь, они никому не позволят торговать своей великой родиной.
Я говорю это не только от себя. Но я уверен, что весь коллектив фабрики «Скороход», весь рабочий класс СССР исполнен такой же яростной ненавистью к банде троцкистских шпионов, диверсантов, убийц и предателей нашей прекрасной родины.
Н. С. Сметанин, стахановец-орденоносец Ленинградской фабрики «Скороход»
«Правда» 25/I 1937 г.
Слово матери
Я пришла на процесс почти прямо из Кремля, из зала заседания Чрезвычайного XVII Всероссийского Съезда Советов. Там один за другим выходили на трибуну представители, съехавшиеся со всех концов необъятной нашей страны. Все они говорили о радостной, счастливой жизни, которую дали всем нам — рабочему и колхознику, свинарке и академику, русскому и бурят-монголу — партия и советская власть.
А тут, на скамье подсудимых, эти негодяи, эти шпионы, эти убийцы, не краснея, рассказывают о том, как они нас хотели лишить всего того, чего мы добились за 19 лет революции, как они торговали нашим счастьем, нашей свободой, как продавали нас злейшим врагам.
Мне пошел сейчас 55-й год. Тридцать шесть лет работаю уже на производстве. До революции не знала ни одного светлого дня. В 4 ч. 30 м. утра уходила на завод и до позднего вечера за гроши надрывала там свое здоровье, обогащая хозяев.
Я родила двенадцать детей, а вырастила только троих. Остальные погибли от недоедания, от плохого ухода, от отсутствия медицинской помощи. Девять моих детей пожрал капитализм. Разве это можно забыть? Разве это можно простить? Разве забуду я когда-нибудь, как мой годовалый Петенька, больной воспалением легких, метался в жару, а мастер отказался отпустить меня к нему да еще изругал при этом? Вернулась я тогда с завода после работы домой и нашла только остывший трупик своего мальчика.
После революции я осталась вдовой с тремя уцелевшими детьми. Муж погиб в гражданскую войну в радах Красной Армии под Орлом. Советская власть помогла мне поставить детей на ноги. Сейчас мы живем все вместе: я, трое дочерей, из которых две замужние, их мужья, пятеро внучат. Живем как нельзя лучше: зажиточно, весело, радостно. Внучата один другого крепче и здоровее.
До революции я никогда не обращала внимания на свое здоровье. Думала: «заболею, умру — тем лучше. Раньше перестану эту проклятую лямку тянуть». А теперь чуть-что — немедленно к врачу обращаюсь. Жить страсть как хочется!
И все это, мою счастливую старость, счастливое детство моих внучат, хотели отнять предатели, звери из антисоветского троцкистского центра. Не вышло это! Наше правительство, наш Сталин окружены стальной стеной партийных и непартийных большевиков, которую никому не удастся разрушить.
Я — женщина, я — мать, я — бабушка. Но ни на одну секунду не дрогнула бы у меня рука, если бы мне поручили привести в исполнение беспощадный приговор, который должен вынести всем им Верховный Суд!
Мария Михайловна Васильева, работница завода «Красный треугольник», делегатка Чрезвычайного XVII Всероссийского Съезда Советов
«Известия» 25/I 1937 г.
Колесо истории не повернуть назад!
Два неизгладимых, но прямо противоположных чувства волнуют меня сейчас. Я был послан в Москву рабочими котельного цеха Куйбышевского затона имени Янсона на Чрезвычайный XVII Всероссийский Съезд Советов. Там, в Кремле, я видел лучших представителей народа, которые в тесном единении с любимыми вождями утверждали сталинский закон новой, полной счастья и радости жизни — Конституцию. Вместе со всеми я чувствовал себя хозяином страны.
И вот прямо со Съезда я попал в этот зал, где вершится пролетарское правосудие над ничтожной кучкой взбесившихся фашистских наймитов, изменников нашей великой родины, поднявших руку на руководителей партии и правительства. Преодолев чувство гадливости, которое вызывает самый вид этих бандитов, я остался на процессе.
Трудно сдерживать ненависть, которая закипает в моем сердце старика-рабочего, отдавшего производству 43 года своей жизни, когда видишь и слушаешь эту мразь. Даже ее верится, как это они могут еще смотреть в глаза людям, рассказывая о своих жутких и гнусных преступлениях. Это — люди не нашей страны. Это — фашистские наймиты.