А. Безыменский
«Правда» 25/I 1937 г.
Чудовищные ублюдки
Есть старый английский роман. В нем описан человек, ведущий двойную жизнь. Днем это обыкновенный уважаемый гражданин, ночью все его темное, порочное, гнусное, нечеловеческое отделяется, обособляется и выходит на охоту, выходит двуногим существом с видимостью человека, но это не человек.
Романист должен был показать читателю, что это уже не человек.
Каким приемом? Англичанин додумался: прохожие ночной улицы видят поспешно идущую фигуру, видят, как перед нею на тротуаре поскользнулся и упал ребенок, и видят, как эта фигура с человечьим обликом быстрой походкой, не меняя пути и не задерживаясь, проходит через ребенка, наступив на него ногой. Ничего нечеловечней этого романист представить себе не мог.
Когда читаешь страшный документ, где люди, именовавшие себя социалистами, клявшиеся словами «рабочий», «трудящийся», «народная масса», с последним бесстыдством признаются, что им наплевать на народ, — как будто видишь жуткую фигуру нежити, ступившей ногой на живое тело.
В английском романе чопорные лондонцы хотели растерзать нечеловеческую фигуру.
Мы, жители советской страны, уничтожаем чудовищных ублюдков, пытавшихся наступить ногами на тело многомиллионного разбуженного, растущего к счастью и знанию великого советского народа!
М. Шагинян
«Литературная газета» 26/I 1937 г.
Торговцы кровью
Не стоит много говорить о том, что это падшие, морально растленные люди, у которых политиканство давно вытравило стыд, совесть, честь, что эти циники, утратившие даже понимание собственного нравственного уродства, знали, на что шли, и, «засыпавшись», не смеют ждать пощады.
Гнев, возмущение и гадливость вызывает их гнусная программа, явно неосуществимая и низостью своей глубоко оскорбительная для достоинства народов великой страны: неужели эти предатели могли серьезно надеяться, что можно творить все, что вздумается, с народом, совершившим с великими жертвами величайшую из революций? Какой народ мог бы пойти за ничтожными, подлыми изменниками, ползающими под чужою пятой?
Чего хотели они, чего добивались? Расчленения и порабощения страны в когтях иноземных хищников, ее ограбления и обращения в колонию!
Неужели, легко обещая жирные куски нашей великой страны чавкающим рылам европейского и азиатского капитала, могли они ждать, что народ не даст пинка прежде всего таким своим «благодетелям», а потом не найдет в себе силы для громового удара по их фашистским хозяевам?
Так могла думать только озлобленная кучка политиканов, людей с трусливой, рабской натурой, с подлой способностью лицемерить, двурушничать и безжалостно, бесстыдно торговать народным достоянием, народною кровью, а во имя чего?
Во имя обращения обратно к давно разбитому корыту?
Но этого не может быть и не будет, ибо в мертвом призыве «назад» никогда не было ничего жизненного.
Жребий брошен, и не жалкой, отжившей «смердяковщине» остановить шаги истории.
Скиталец
«Литературная газета» 26/I 1937
За все мы воздадим