Это было до того неожиданно и смешно, что расхохотались не только большевики, но и коллеги Алиева по партии.
Наконец объявили перерыв. Цируль с Пригодинским вышли в сад, спускавшийся к Анхору. На набережной Колузаев что-то растолковывал своим собратьям по левоэсеровскому ЦК, страстно жестикулируя. Чуть поодаль собрались большевики. Говорил Кобозев, изредка бросая иронические взгляды на левоэсеровскую компанию.
Из-за древнего могучего карагача с корой, похожей на слоновью кожу, вдруг вышел Осипов — молодой, щеголеватый, с энергичным взглядом, звякающий шпорами.
— А-а-а! — воскликнул он, завидев Цируля и Пригодинского. — Знаменитые сыщики!.. Что носы повесили на квинту? Не обращайте внимания на эсерьё задрипанное. Собака лает — ветер носит. После перерыва буду я выступать. Увидите, как я их, эсериков, разнесу!.. Только пух и перья полетят!
Цируль недолюбливал военкома. Сам по натуре человек сдержанный, хладнокровный, редко, очень редко взрывающийся, он вообще не любил экзальтированных субъектов. А Осипов еще был и позер, краснобай. Но все же он был товарищем по партии. Человек подошел, поддержал морально. Теперь вот и выступать собирается. Нельзя просто так пройти.
— Поработали бы эсеры в охране хоть с недельку — взвыли бы, — хмуро произнес Фриц Янович.
— Да они бы на другой день разбежались! — воскликнул Осипов и оглушительно, «по-ноздревски» расхохотался. — Им бы бандиты показали кузькину мать!.. Не кручинься, товарищ Цируль. Ты старый большевик, человек, проверенный в горниле революционной борьбы. Тебя мы в обиду не дадим!.. Да... — военком вдруг запнулся, поправил плечевые ремни-портупеи и произнес уже тихо: — Читал твой документ об опасном преступнике... Который сыщика убил и деньги Ариф-Ходжи прикарманил. Ловко обрисовал его внешность. Даже родинку на щеке упомянул. Здорово!.. Ищем мерзавца днем и ночью. Обязательно, всенепременно сцапаю. Лично, вот из этого маузера, — Осипов хлопнул по полированной кобуре ладонью, — лично расстреляю негодяя.
— А вот расстреливать-то и не надо, — вскинулся на военкома Цируль. — Он нам пригодится.
— Пригодится?.. Эта шваль?! — Осипов изобразил на лице величайшее изумление. — Зачем вам эта падла? Хотите подсадить к уголовникам?.. Пустой номер. Все убийцы трусы.
— И все же, коли попадется, не стреляй его, военком. Иначе ответишь по всей строгости.
— Понятно, — Осипов почесал подбородок. — Значит, за ним не только уголовка, но и политика водится? — он бросил испытующий взгляд на начальника охраны.
Опытный конспиратор не стал вдаваться в объяснения. Ответил коротко: существует революционная законность. Преступники без суда и следствия расстреливаются лишь на месте преступления. А коли задержан, его должны судить.
— Точно! — восхищенно воскликнул Осипов. — Надо соблюдать революционную законность, порожденную революционным правосознанием. Не за горами то время, когда у нас будут писаные законы... Хм... Интересно, как это угрозыск обнаружил типа с родинкой?.. Он ведь совершил убийство еще в пятнадцатом году!.. Кто-нибудь капнул?
— Нет... — уклонился от ответа Цируль. — Прикосновенность к одному чисто уголовному делу.
— На днях я лично проедусь по воинским частям и формированиям. Каждого осмотрю. Всех, которые с родинками на правой щеке, — в Управление охраны!..
— Ну зачем же всех? — улыбнулся Фриц Янович. — Рыжих и блондинов нам не надо. С коричневыми родинками — тоже. У того... розоватая.
— А вдруг он перекрасился, падла?.. Нет! Всех... Поголовно всех!! Представлю, а там разбирайтесь.
— Пока что мы ни одного подозреваемого от военкома не получили.
— Молодой — исправлюсь! Честное партийное... Хорошие вы товарищи, — Осипов внутренне ярился, что не удалось узнать что-либо конкретнее о подозрениях охраны насчет Фельдберга. Внешне же изображал радушие. — Была бы моя воля, бросил к чертям собачьим свою должность и пошел рядовым агентом угрозыска. Живое дело!.. Да! Чуть не забыл... Я вашему товарищу одному обещал тридцать винтовок... Хороший такой человек.
— Зинкин, — подсказал Пригодинский.
— О!.. Он самый... Чего за винтовками не приходит?
— Надобность миновала. Нашли внутренние резервы, — отвечал Цируль.
Осипов знал, что охрана давно обеспечена оружием, но сделал вид, будто изумлен.
— Ай, молодцы!.. Сами обошлись. И эти эсерята имеют наглость кидать в руководителей охраны булыжниками!.. Да я их...