поджидать не только человек, но и собака. Хороший сторожевой пес,
конечно, поднял бы лай, когда я был еще на чердаке — но и избалованный
домашний любимец, дрыхнущий, пока на него не наступишь, может устроить
чужаку веселую жизнь, если его все-таки разбудить. Но никакого дыхания
или движения слышно не было. Тогда я осторожно двинулся в обход
помещения, дабы определить, где здесь двери и закрыты ли они; только
убедившись, что меня не увидят из соседних комнат, я готов был зажечь
огонь. Сперва мои протянутые в темноту пальцы наткнулись на какие-то
большие стеклянные сосуды; я ощупал край стола, на котором они стояли, и
двинулся левее. Короткое пустое пространство — и я вновь коснулся рукой
чего-то холодного, но на сей раз это было не стекло, а металл. Предмет,
лежавший на небольшом столике, слегка звякнул; я поспешно прижал его
пальцем и чуть не порезался об острое лезвие. Сперва я подумал, что это
нож, но лезвие было небольшим и странно изогнутой формы — таких ножей
мне видеть не доводилось. Рядом лежали еще какие-то металлические
инструменты — какие-то пилы, клещи, сверла, но вовсе не такие, какими
пользуются обычные ремесленники, а то и что-то вообще непонятное. И, чем
больше я их ощупывал, тем страшнее мне становилось: живо вспомнились
рассказы об ужасных орудиях палачей, которыми те рвут и терзают плоть
своих жертв. Ничем другим, по моему разумению, эти штуковины быть не
могли. Мастер, верно, рехнулся, посылая меня в такое место! Но, как ни
сильно мне хотелось сбежать, я все же двинулся дальше по комнате в
поисках двери. Теперь на пути у меня уже не было никаких столов, но,
ожидая уже коснуться стены, я вдруг наткнулся рукой на какие-то палки,
расположенные горизонтально друг над другом и вдовабок сильно
искривленные. Недоумевая, я поднял руку повыше и понял, что трогаю…
чьи-то зубы! Я в ужасе отшатнулся. Не думая уже об открытых и закрытых
дверях, я вытащил дрожащими руками кремень и огниво и с пятой или шестой
попытки сумел, наконец, зажечь свечу. Мои самые жуткие предположения
подтвердились — прямо передо мной, глядя на меня пустыми глазами и
глумливо скалясь, стоял человеческий скелет! Не знаю, как мне удалось не
завопить во все горло. Я птицей взлетел вверх по лестнице, но на сей раз
чертов люк и не подумал открываться. Свеча погасла на бегу, пришлось
зажигать ее еще раз. И при ее свете я увидел, что скелет — это далеко не
единственный ужас того места, куда я попал. В стеклянных сосудах,
которые я нащупал первыми, плавали куски тел! До того дня мне не
доводилось видеть человеческие внутренности, но уж на требуху животных я
насмотрелся — это было почти единственное мясо, которое нам перепадало.
Да, теперь я понял, для чего нужны блестящие инструменты на столике! А в
самой большой банке был закупорен уродливый младенец с большой длинной
головой и крохотными скрюченными ручками и ножками. А еще посреди
комнаты стоял самый большой стол. Совершенно пустой. Зато с ремнями,
свисающими по бокам — как раз такими, какие нужны, чтобы привязать руки
и ноги жертвы… Из комнаты вела единственная дверь, и я бросился туда,
уже не думая, что может ожидать меня снаружи — лишь бы прочь из этого
кошмара. Но она оказалась заперта. И более того — стоило мне дернуть за
ручку, как по всему дому разнесся громкий звон колокольчика! Я понял,
что это ловушка. Последней надеждой на спасение было окно. Лучше
выпрыгнуть со второго этажа, чем попасть в руки тому, кто устроил все
это. Но увы — на окне оказалась крепкая решетка. Колокольчик все
трезвонил. Я понимал, что на сей раз побоями мне не отделаться. Меня
привяжут к столу и заживо разрежут на куски, которые потом распихают по
банкам. Небось, это все, что осталось от предыдущих воров… Оставалось
лишь попытаться подороже продать свою жизнь. Я схватил со столика с
инструментами тот, что больше всех походил на нож. Спрятаться было негде
— разве что залезть под один из столов, но там бы меня быстро увидели. Я
понял, что единственный шанс — встать сбоку от двери со стороны петель,
тогда, открываясь, она закроет меня от вошедшего, и, когда он сделает
шаг вперед, высматривая со своим факелом — или что там у него будет -
где же вор, у меня будет надежда проскочить мимо него. И я побежал в
этот угол, позволив свече погаснуть. Но, едва я оказался там, где хотел,