заметно, что город готовится к осаде; мы увидели телегу, с которой
лучникам раздавали связки еще пахнущих свежеструганным деревом стрел, а
несколько полуголых, мокрых от пота солдат споро таскали в башню (и
оттуда, очевидно, на стены) большие вязанки поленьев.
— Это для котлов со смолой? — сообразила Эвьет.
— Да, — кивнул Контрени, — но и для полевой кухни тоже.
Предводительствуемые солдатом с факелом, мы вошли в башню и
принялись подниматься по винтовой лестнице — через ярусы, где стояли
котлы и были сложены боеприпасы и запасное оружие. Несколько раз во
время этого пути наверх слева и справа открывались длинные проходы -
сперва в коридоры внутри стены, служившие целям сообщения, а также
обслуживания желобов, по которым направлялись наружу кипяток и смола,
потом на крытую галерею с нижним рядом бойниц и, наконец, на верхний
гребень стены. По мере восхождения Контрени тоном гостеприимного хозяина
давал пояснения для Эвьет. Я тоже прислушивался к его словам, хотя,
благодаря совместной с учителем работе над укреплением обороны Виддена,
имел довольно неплохие познания в области фортификации.
К тому времени, как мы вышли на стену, Контрени уже отправил
нескольких своих человек на разные посты, но четверо солдат еще
сопровождали нас. Я, признаюсь, слегка запыхался после восхождения по
крутой лестнице, но Эвьет держалась так, словно вовсе не заметила
подъема. Стена производила впечатление — даже здесь, наверху, она была
шире, чем иные лемьежские улицы (а внизу она была еще толще). Во всяком
случае, даже учитывая пространство, занимаемое зубцами в две трети ярда
толщиной, на стене без проблем разъехались бы две лошади — если бы,
конечно, кому-то удалось их сюда втащить. Высота зубцов, слегка
наклоненных вовне, была больше двух ярдов; щели между ними были узкими,
что, конечно, обеспечивало лучникам на стене хорошую защиту, но в то же
время заметно сокращало сектор обстрела для каждого из них. Я подумал,
что вполне мог бы рассчитать и начертить схему мертвых зон на местности,
не простреливаемых ни из одной бойницы, но тут же вспомнил о нижнем ряде
бойниц, смещенном относительно верхнего. Похоже, местный архитектор все
продумал.
Впрочем, не совсем. Если с внешней стороны стену надежно ограждали
зубцы, между которыми человек не смог бы протиснуться, то с внутренней
стороны не было никакой ограды, даже простеньких деревянных перильцев -
стена попросту обрывалась в пятнадцатиярдовую пропасть с мощеным
булыжником дном. Вообще, определенный смысл в этом был — если врагам все
же удастся перебраться через зубцы на стену и овладеть гребнем, им будет
нечем укрыться от стрел, летящих снизу изнутри города. Но в бою на стене
шансы сорваться и упасть были равными для обеих сторон, а в зимнее
скользкое время, пожалуй, защитники стены рисковали и без дополнительных
усилий противника.
Сейчас на стене никого не было — в отстутствие врагов вблизи города
это не требовалось; Контрени указал своим подчиненным их будущие места,
но пока что солдатам предстояло коротать время в караульном помещении
следующей башни, к которой мы и направились. Эвьет, старавшаяся не
отставать от своего врага, тем не менее, периодически останавливалась,
чтобы бросить взгляд то на город внизу (выше уровня стен в Лемьеже
вздымались только шпили церквей и ратуши), то на раскинувшуюся за
зубцами желто-зеленую равнину.
— С верхушки башни вид лучше, — сказал заметивший это Контрени. -
Сейчас мы туда поднимемся.
Мы вошли в башню (попутно я обратил внимание, что проходы со стены
в башни перекрываются опускными решетками, так что, даже завладев
гребнем стены, штурмующие окажутся в сложном положении — открытыми для
стрельбы снизу и не имеющими возможности для быстрого спуска в город);
здесь трое солдат отправились в караулку, и с нами остался лишь один,
чтобы было кому нести факел (внутри башни горели и собственные факелы,
вставленные в бронзовые кольца на стенах, но большинство этих колец
пустовало, так что свой источник света был отнюдь не лишним). Снова
начался подъем по винтовой лестнице: солдат, затем Контрени, за ним
Эвьет и я. Девочка бросила на меня вопросительный взгляд, но я чуть
заметно качнул головой. Нет, я не стану нападать на факелоносца. Да и