глазами навыкате и венчиком сивых волос вокруг лысой макушки,
столоваться можно в харчевне в конце переулка, и при ней же есть
конюшня; он, то есть хозяин "Короны", договорился с хозяином харчевни о
постоянных скидках для постояльцев гостиницы, надо только предъявить
жетон. Этот жетон — медная бляха с выбитым изображением короны и цифрой,
скрепленная проволочным кольцом с ключом от номера — был нам
незамедлительно и гордо продемонстрирован. При этом номер стоил
пятьдесят хеллеров в день — совершенно несуразная цена для такого
клоповника! — и платить надо было за неделю вперед. Усмехаясь наглости
хозяина, я начал было торговаться — обычно при столь завышенных
претензиях удается быстро сбить цену раза в два минимум; однако на сей
раз содержатель гостиницы был тверд, как крепостные стены Лемьежа. Он
прекрасно понимал, что в городе, наполненном беженцами, найдутся
желающие и на таких условиях. В самом деле, ворота закрыли совсем
недавно, и последняя волна пришельцев еще не успела растечься по городу,
так что новые соискатели — причем не крестьяне с телегами, которых
попросту не пустили в этот район и которым нужен был обширный двор для
повозок, а люди более состоятельные — вот-вот могли появиться. В конце
концов я решил не искать добра даже от такого сомнительного добра и
отсчитал золотую крону, серебряный полтинник и медной мелочи еще на
полтораста хеллеров; формально, конечно, с меня причиталось еще
пятьдесят, но кто сказал, что разница в курсах золота и меди должна
всегда бить только по моему карману? Во всяком случае, здесь пучеглазый
настаивать уже не решился.
Застолбив номер, мы поехали навестить указанную нам харчевню — до
нее оказалось добрых двести ярдов. Как я и ожидал, цены там были выше
средних, что не перекрывалось даже предоставляемой скидкой. Впрочем,
подходящей конюшни ближе все равно не было, а вот продукты имело смысл
поискать в окрестных лавках, чем мы и занялись. Лемьеж — не мелкий
городишко типа Пье, где все друг друга знают, поэтому здесь уже не могло
быть разных цен для своих и чужих. Я предпочел сделать закупки на много
дней вперед, зная, что цены будут только расти — так что в "Корону" мы
вернулись, нагруженные копчеными окороками, гирляндами колбас,
корзинками с капустой и репой и прочей снедью, выдерживающей долгое
хранение. Всего этого, по моим прикидкам, нам должно было хватить недели
на три, а если экономить, то и больше. В течение этого времени мы могли
практически не выходить на улицу — а я отнюдь не исключал, что некие
меры по нашему розыску, хотя и вряд ли очень тщательные, могут быть
предприняты по настоянию старого знакомца Вильхельма Гринарда.
Привезя продукты, мы отвели Верного в конюшню при харчевне и
вернулись в "Корону" уже налегке. Эвьет прыснула, окинув взглядом нашу
маленькую каморку, превращенную к продуктовый склад. Я подумал про себя,
что если нам придется сидеть тут безвылазно день за днем и неделя за
неделей, это будет совсем не так весело. Если бы было, что почитать! Но
увы — в этом районе города раздобыть книгу было решительно негде, а
соваться в центр, откуда мы с такой поспешностью бежали, я опасался.
Тем не менее, первый день осады прошел неплохо. Я продолжал
рассказывать Эвелине о медицине, затем разговор от обсуждения
проникающих ранений перешел на метательное оружие, а от него — на
математику: я объяснил моей ученице, как рассчитывается траектория
снаряда, выпускаемого требушетом, и как можно узнать расстояние до цели,
находящейся за стеной или за иным препятствием, измерив углы, под
которыми эта цель видна с разных точек, и расстояние между точками.
Эвьет очень заинтересовалась; я задал ей несколько задачек, и, когда
после всех расчетов и подстановок ответов в исходные формулы
воображаемые снаряды поразили цели, она радовалась так, словно разнесла
на куски настоящие укрепления противника. Она даже нарисовала, стараясь
соблюдать масштаб, вражескую крепость и пунктирную траекторию, рассчитав
положение снаряда в каждой ее точке. Даже жалко было, что потом этот
старательный рисунок придется стереть, но что поделать — у меня был с
собой лишь один чистый лист пергамента, используемый в качестве классной
доски и тетради одновременно. У этих расчетов было и немаловажное
практическое следствие — они показали, что "Корона" находится слишком