нужно было делать с удивительной оперативностью. Чтобы разнести весть
достаточно широко, гонцы должны были отправиться в путь едва ли не до
того, как эта бойня состоялась…
И тут мне все стало понятно. События развивались подобно шахматной
комбинации, в которой каждый ход с неизбежной определенностью влечет за
собой следующий. Когда Грифон узнал о концентрации львиных сил в
Плерансе, у него фактически не осталось другого выхода, кроме
стремительного броска на север с целью отсечь угрожающую группировку.
Эта операция требовала быстроты и скрытности, что означало уничтожение
свидетелей, даже если речь шла о населении целого города, не говоря уж о
селениях по пути. После того, как грифонцы угодили в ловушку в долине, у
них опять-таки не осталось других вариантов, кроме стягивания остатков
своих сил в этих краях в Лемьеж. Туда же, с той же заранее просчитанной
неизбежностью, стягивались и беженцы. Как только обреченные на заклание
сами собрались в помещении бойни и закрыли за собой все выходы — по
Лемьежу был нанесен удар. Нанесен войском, вооруженным не только мечами,
но также яростью и моральным правом мстителей за Комплен… Жертва
фигуры, которую противник не мог не принять — и выигрыш качества в
итоге.
Ай да Ришард, ай да сукин сын!
Оставалось только понять, как же им удалось так быстро и, похоже,
без заметных потерь взять практически неприступный город. Но у меня
имелись догадки и на этот счет. Естественно, они лишь подтверждали
предварительный характер проделанной работы. Так или иначе, теперь
Лемьеж погиб, без всяких сомнений. Его маленький гарнизон был почти
непобедим за отлично укрепленными стенами — но, когда враги уже внутри
(тем более — напавшие врасплох), он не сможет оказать сколь-нибудь
достойного сопротивления.
Однако, что в этой ситуации делать нам? Я с легкостью мог убить
нескольких солдат, но, конечно, не воевать против целой армии.
Йорлингистам сейчас, очевидно, важно быстро пройти через весь город,
уничтожая очаги уличного сопротивления (а заодно и всех, кто им
попадется на пути) и не давая защитникам возможности создать
оборонительный периметр и собрать силы хоть в каком-то из городских
районов. А после того, как контроль над улицами будет полным и
организованное сопротивление — невозможным, они пойдут по домам.
Повторяя то, что им рассказали о Комплене — и импровизируя в меру
собственной фантазии. Конечно, теоретически горожан гораздо больше, чем
ворвавшихся в Лемьеж солдат. Но ведь и коров на бойне гораздо больше,
чем забойщиков…
Донесшиеся со стороны харчевни ржание и неровный перестук копыт
показали, что идея прорваться к конюшне, хотя бы даже и с боем, более
неактуальна. Победители уже забрали свою добычу. Я не мог, конечно,
сказать, что узнал голос Верного, но его участь была очевидна. Либо
захвативший его пехотинец, заполучив коня, теперь возвысится до
кавалериста, либо предпочтет продать его какому-нибудь рыцарю (получив в
итоге едва ли пятую часть от реальной цены и пропив эти деньги
впоследствии). Мы могли рассчитывать лишь на то, чтобы найти надежное
убежище и отсидеться там, пока захватчики не покинут город — ну или, по
крайней мере, район, в предположении, что в уже "зачищенные" дома они
возвращаться не будут. Щель, в которую мы забились, надежным и
безопасным местом явно не выглядела. Уже хотя бы потому, что была
сквозной, выходя в соседний переулок, и с той стороны нас не прикрывало
вообще ничего, даже поленница. Где же здесь можно спрятаться? Моих
скудных знаний о Лемьеже, почерпнутых за два дня, для ответа на этот
вопрос не хватало. И, кстати, что, если они решат оставить здесь
постоянный гарнизон? Крепость-то хорошая… Впрочем, в этом случае им
придется озаботиться утилизацией многих тысяч трупов, а они вряд ли
захотят с этим возиться. Хотя — жителям могут предложить
"беспрепятственно покинуть город", после чего догнать и перебить уже на
открытой местности, не нарушив данного слова… Но Льву для развития
успеха сейчас нужна мобильность, нужно наступление всеми имеющимися
силами, а не отсиживание за стенами. Значит, надолго здесь войско не
останется. Максимум — пара дней. Но нам еще надо их где-то пережить…
Я понял, что до сих пор сжимаю, словно меч, палку колбасы, и